Подвал с выкрашенными в голубой цвет стенами. Запах сырости. С потолка капает вода в подставленные для этой цели вёдра. Подвал напоминает канализацию. До конца непонятно, возможно, это и она. Слева лестница, ведущая куда-то наверх. Справа железная кровать и несколько стульев. Стола нет. Где-то в углу копошится крыса или еще какой-то зверек, мы не видим. Помещение не производит удручающего впечатления. Скорее, наоборот. По лестнице через люк спускается Арнольд Борисович. Не дойдя до последних ступенек — спрыгивает на пол. На нем черное широкое пальто с надписью «Битлз» на спине. Возраст его непонятен. Ему можно дать и пятьдесят, и шестьдесят пять лет одновременно.

Арнольд Борисович (садится на стул, достает из сумки через плечо книги, выкладывает их на другой стул, внимательно разглядывает). Что у нас тут (достает флейту, какие-то кубики для игры в кости, карты — также складывает на стул, некоторое время сидит не двигаясь, затем собирает все свое добро в сумку, вешает ее через плечо, поднимается по лестнице куда-то наверх в люк, последнее, что мы видим, это полы его длинного черного пальто).

Довольно просторное офисное помещение. Светлые стены, большие окна. В помещении много деревянных офисных столов. За одним из столов сидят Надежда и Марина. Марина выглядит слегка напуганной, видно, что волнуется. В комнате нет ни одного компьютера.

Надежда (в нормальном темпе). Здравствуйте. Меня зовут Надежда (скороговоркой). Я являюсь представителем крупной холдинговой компании «Эйфенс» (снова в нормальном темпе). Наши представительства находятся по всему миру, более трехсот представительств (многозначительно смотрит на Марину, Марина в продолжение всей ее речи робко кивает). Мы занимаемся разными отраслями: (скороговоркой). техническим оборудованием, продуктами, канцелярскими товарами, товарами для дома (снова в нормальном темпе). Всем этим мы занимаемся, понимаете? (Марина кивает активнее). Сейчас происходит расширение наших точек, мы набираем новых работников. И, конечно же, нам хотелось бы набрать молодых, энергичных и заинтересованных в работе и в хорошем заработке. А теперь расскажите немного о себе. Как вас зовут. Где учитесь, если учитесь. Какую работу хотели бы иметь.

Марина (небольшая пауза). Меня зовут Марина. Я приехала из другого города. Уже закончила университет. Планирую закрепиться и остаться здесь надолго. Ищу работу. Хочется быть независимой от родителей (пауза).

Надежда (позитивно-наигранно). Здорово! А чем вы увлекаетесь? Какие у вас интересы?

Марина. Я люблю путешествовать. Читать. Выезжать на природу и общаться с друзьями. Пишу стихи на досуге.

Надежда. (также позитивно). Да что вы говорите?! Если у нас все получится — обязательно прочитаете нам что-нибудь из своих стихов?

Марина. Да. Конечно.

Надежда. А вы бы хотели трудиться в молодом коллективе?

Марина (робко). Ну да. Коллектив очень важен. Хочется комфортной обстановки на работе. С молодежью, конечно веселее.

Надежда. Если вы будете работать у нас — комфортная обстановка и дружный молодой коллектив вам обеспечены!

Марина кивает.

Надежда. Мы предлагаем вам должность координатора. Или администратора. В ваше управление будет предоставлена группа людей, которых вы будете обучать. Понимаете?

Марина молчит.

Надежда. Как у вас с организационными и обучающими навыками?

Марина (бодро). О! с этим хорошо! Я работала в детском лагере вожатой! И организовывать умею!

Надежда. Вот видите, как нам с вами повезло!

Марина. А чему обучать надо будет?

Надежда. Вам об этом расскажут на наших обучающих семинарах. Но об этом чуть позже. Сейчас вопрос, связанный с деньгами. Вы написали в анкете, что хотели бы заработную плату от двадцати тысяч… (многозначительная пауза, внимательно смотрит на Марину).

Марина. Да. Но в принципе…

Надежда (перебивает). Должна вас немного огорчить — в первые месяцы испытательного срока она будет всего (пауза). двадцать тысяч. А вот потом — уже около двадцати пяти.

Марина (торопливо). Хорошо-хорошо! Это подходит!

Надежда. Тогда запишите адрес офиса, в котором будут проходить занятия. И дело в том, что занятия у нас не бесплатные.

Марина (огорченно). У меня сейчас очень сложное финансовое положение…

Надежда. Ничего страшного! Мы включим стоимость занятий в вашу первую зарплату. Это всего девять тысяч за три дня (торопливо). Не удивляйтесь, дорогой стоимости. Дело в том, что наш персонал обучают лучшие управленцы не только из России, но и из стран Европы.

Марина. Понятно.

Надежда пишет что-то на листочке бумаги, протягивает Марине.

Надежда. Вот. Держите. Это адрес. Приходите на первое занятие в среду. Я там буду и предупрежу, что вы занимаетесь в долг. Так что не волнуйтесь. Все будет хорошо! (улыбается).

Марина убирает листок бумаги в сумку, собирается встать. В этот момент в другом конце офисного помещения раздается резкий грохот. Марина и Надежда оборачиваются на шум. Грохот был произведен довольно симпатичным мужчиной в серой рубашке и светлых брюках. Он вскочил из-за стола, уронив стул на пол.

Николай (кричит, размахивая руками, на девушку, которая с ним проводила собеседование). Да вы что? Да вы за кого меня принимаете? Какое платное обучение? Я инженер высшей категории, я политехнический заканчивал и опыт работы, слава Богу, имею! Не первый раз замужем, девушка! Вы что? Какой холдинг крупный? Вы о чем? Даже сформулировать не в состоянии, чем ваш этот холдинг занимается! Не на того напали! И засуньте ваше платное обучение себе, знаете куда? Девять тысяч! Я на работу пришел устраиваться, а не вам деньги платить! (отталкивает стул ногой, уходит).

Пауза. Марина нерешительно встает.

Надежда. Какой-то сумасшедший (улыбается). Ну. Марина. Мы вас очень ждем в среду. Приходите! (заглядывает ей в глаза).

Марина (с подозрением). Ага. Да. До свидания (уходит).

Надежда. (устало садится на стул). Вот же приносит Бог дураков! Всю клиентуру нам чуть не распугал! Идиот! Сразу видать — неудачник (в открытую дверь). Зовите следующего!

Алина в своей квартире. Развешивает белье на балконе. Раздается телефонный звонок. Алина вешает мужскую рубашку на плечики и заходит в комнату. Снимает трубку, выходит с ней на балкон.

Алина. Алло. Да, Надюшка, это я. Привет. Да какое там! Я дома, белье стираю. Коля? Коля с друзьями на рыбалку уехал. Не знаю куда. Разве он чего-нибудь мне говорит когда-нибудь! (пауза). Сегодня? Слушай, не знаю. Одной не охота, а Коля, боюсь с ночевой (раздраженно). Да ну. Рассказывать-то нечего. Живем как в сказке. Он целыми днями на работе, устает, приходит, и зависает в компьютере. Я его со спины только и вижу. А как ночь — так он устал! У него тяжелый рабочий день. И завтра рано вставать! А за компом сидеть не устает! Ну, правильно! Компьютер-то трахать не надо! С ним легче! (пауза). Ой и не спрашивай! Дай Бог раз в три недели, а то и в месяц. Ха! Милая! Посмотрю я на тебя после десяти лет совместной жизни! Мне уже и секса-то от него не надо. Тем более, что секс всегда был так себе…Знаешь, лишь бы домой приходил, кран чинил, унитаз, и гвозди забивал, да полки вешал книжные.
Ну и деньги носил. Все. И клянусь, мне большего не надо — как в песне! (долгая пауза). Наденька! Я тебя умоляю! Ничего этого уже давно нет и не надо! Сколько вы со своим живете? Ну вот. А мы уже почти десять лет! Да какая там золотая свадьба — мы до этой свадьбы уничтожим друг друга. И морально, и физически (пауза). Шучу. Конечно, шучу. Не все так страшно. Ну просто не сладкая у нас сейчас жизнь. Может, период такой. А может, так всегда и будет: компьютер, спина и никакого секса… не хотелось бы, конечно (пауза). А.. понятно. Ну, понятно. Ну, я ничего не обещаю. Спасибо за приглашение. Но Коля на рыбалке. А одна я не хочу. Сама понимаешь. Поздравь от нас обоих. Ага. Пока-пока.

Алина уходит в комнату, возвращается без телефона, продолжает развешивать белье. На балкон выходит Николай, сладко потягиваясь.

Николай. А кто звонил? Я задремал тут немного.

Алина. Да бабушка просила заехать к ней. Картошку хочет нам дать. У нее в погребе много.

Николай. Картошку. Это хорошо. Слушай. А сегодня же у Андрея день рождения, нет?

Алина. Разве? (пауза). А да. Точно. Я напишу им смс.

Николай. А может, нагрянем сами? Сюрпризом?

Алина. Ну что ты, каким сюрпризом? Неудобно! Напишу смс — если позовут — пойдем. А нет — так нет.

Николай. Ну, хорошо-хорошо, практичная ты моя! (обнимает ее, целует в щеку).

Алина. Ага! Целоваться ты горазд!

Николай (заметно напрягаясь). Ты опять?

Алина. Выспался? Иди, компьютер ждет.

Николай (вздыхает). Я не виноват, что нам нравится разный секс.

Алина. А я не виновата, что ты такой эгоцентрист!

Николай молчит.

Алина. Тебе борщ подогреть?

Николай. Я сам (уходит в квартиру).

Алина (продолжает развешивать белье, Николаю, кричит куда-то в комнату). Коля! А к бабушке я все-таки схожу! У нее картошка пропадает в погребе.

Николай (кричит из квартиры). А к Андрею точно не пойдем?

Алина. Да не приглашал нас никто! А время уже седьмой час.

Николай. Жаль. Ну, тогда сходи, конечно. Тебе помочь?

Алина (поспешно). Нет-нет. Я сама. Привет передам от тебя. Если она, конечно, вспомнит.

Николай (выходит на балкон с тарелкой борща, ест). Счастливая у тебя все-таки бабушка.

Алина (заканчивает развешивать белье, поворачивается к Николаю). В каком смысле?

Николай (продолжает есть). В самом прямом. Не помнит, где она, где ее дом, кто ее самые близкие родственники забывает. Приведут ее в незнакомое место, покажут на кровать, скажут «это твой дом». Она ляжет и будет спать. Никаких вопросов. Каждый день — новая жизнь.

Алина (возмущенно). Бабушка тяжело больна! Как ты можешь такое говорить!

Николай (мечтательно). Ничего ты не понимаешь. Хотел бы я тоже на закате жизни ничего и никого не помнить. Ни обид, ни забот, ни боли. Счастье в первозданном виде (пауза). Привет не передавай. Она все равно не вспомнит. Я как-нибудь сам ее навещу.

Алина (нервно). Ну, ты же знаешь, врачи разрешают навещать ее только родственникам.

Николай. А чем я не родственник? Мы, с ней помнится, неплохо ладили, когда с тобой поженились.

Алина. Нашел, что вспомнить! Поженились мы до нашей эры! (также нервно). К тому же, это было до обострения болезни. А теперь лучше не стоит.

Николай. Таких людей надо золотыми буквами в своем сердце выбивать.

Алина. Ой. Не пафосничай! (заходит в квартиру). Вечно одни разговоры, и никаких дел! Лучше кран почини. Течет второй день.

Николай идет за ней, продолжая на ходу доедать борщ.

Николай едет в метро. Уже почти ночь. В вагоне очень мало людей. Николай сидит в полудрёме. Слева наискосок сидит Арнольд Борисович в грязно-желтом плаще и нелепой меховой шапке. Он достает из своей серой сумки через плечо книгу Мураками «Охота на овец», демонстративно раскрывает ее перед собой. Николай и все остальные люди в вагоне не обращают на него никакого внимания. Подержав Мураками на уровне глаз и перевернув пару страниц, убирает книгу в сумку. Достает из сумки книгу сказок Сутеева. Также раскрывает ее, также демонстративно держит ее перед собой. Николай искоса бросает на него взгляды. «Почитав» Сутеева несколько минут, также убирает книгу в сумку. Посидев некоторое время без движения, он достает из сумки флейту и, не вставая, начинает играть какую-то медленную, красивую мелодию. Некоторые люди в вагоне начинают на него оглядываться. Николай, не отрываясь, смотрит на него. Арнольд Борисович продолжает играть еще минут пять. На лице Николая заметна едва уловимая улыбка. Все остальные тупо, без выражения каких-либо эмоций на лицах наблюдают или не наблюдают за ним. Между тем, он убирает флейту, встает и начинает прогуливаться по вагону. Николай смотрит на него заинтересованно. Арнольд Борисович останавливается напротив Николая и начинает разыгрывать пантомиму. Достает из кармана невидимую бутылку, две рюмки, одну протягивает Николаю. Николай включается в его игру, берет рюмку. Арнольд Борисович разливает жидкость из невидимой бутылки, чокаются, выпивают. Жестами предлагает Николаю выпить еще. Николай кивает, снова выпивают. Арнольд Борисович предлагает снова. Николай робко мотает головой, мол, больше не буду, виновато улыбается. Арнольд Борисович удивленно пожимает плечами, прячет бутылку в карман, забирает у Николая его рюмку. Отходит. Остановка. Двери открываются. Арнольд Борисович идет к выходу. Николай провожает его взглядом, затем встает и выходит из вагона за ним.

Николай (Арнольду Борисовичу). Постойте, погодите!

Арнольд Борисович (оборачивается). Что вам угодно?

Николай не знает, что сказать.

Арнольд Борисович. Что вы хотите? Денег мне дать? Мне не надо!

Николай (поспешно). Нет, что вы! Я просто хотел… (мнется). я хотел…

Арнольд Борисович. Ну?

Николай. Я хотел выпить с вами по-настоящему! Мы же так и не накатили по третьей!

Арнольд Борисович внимательно на него смотрит, пытаясь понять, правду тот говорит или нет.

Николай. Тут заведение есть одно рядом с метро. Там приятная обстановка. Посидим.. (внимательно смотрит на Арнольда Борисовича).

Арнольд Борисович (протягивает Николаю руку). Арнольд Борисович.

Николай (облегченно вздыхает, пожимает протянутую руку). Николай.

Ночь. Кафе. Арнольд Борисович и Николай за столом с полупустой бутылкой коньяка.

Николай. А вы, Арнольд Борисович, знаете толк в коньяке!

Арнольд Борисович (иронично). Я понимаю, что не произвожу впечатление человека, знающего толк в коньяке.

Николай. Нет! Я совершенно не это имел в виду. Просто действительно очень-очень хороший коньяк! У меня с качественным алкоголем проблемы. Всё, знаете ли, всякой бормотухой перебиваюсь (мрачнея). Особенно сейчас. Недавно только на новую работу устроился (пауза, наигранно бодро). Портвейн — наше всё!

Арнольд Борисович. Нуууу. Портвейн всякий бывает. И не всегда бормотуха.

Николай. Я-то с приятелями пью самый дешевый. Зато как Сергей Довлатов! Вряд ли у него деньги были при его-то долгах на дорогой портвейн. Пьешь каждый раз, думаешь о Довлатове и автоматически приобщаешься к искусству! Очень удобный способ примазаться к великому, кстати! (смеется).

Арнольд Борисович. Любите Довлатова?

Николай. Обожаю! Надо мной даже жена смеется. Жена у меня абсолютный не романтик. Я чуть ли не в каждой фразе его цитирую. Он гениален! Еще по одной?

Арнольд Борисович. Да. Пожалуй.

Николай (разливает коньяк). А какие у него записные книжки потрясающие! Не юмор, а песня! Читали?

Арнольд Борисович. Нет (пауза. мягко). К сожалению.

Николай. Прочтите обязательно! Это нечто! Я даже могу вам принести книгу! (пауза). Ну если мы еще увидимся, конечно.

Арнольд Борисович. Да. Спасибо. Будет очень мило с вашей стороны.

Николай (заговорщицки). И кстати о Довлатове…Знаете. Меня посещают иногда такие фантазии…

Арнольд Борисович вопросительно смотрит на Николая.

Николай. Понимаете.. (у Николая звонит телефон, он достает его из кармана куртки, смотрит на дисплей, сбрасывает звонок, затем отключает телефон).

Арнольд Борисович. Жена?

Николай (морщится). Ага (машет рукой). Сама каждые выходные к бабушке бегает. Пропадает. К своей двоюродной. Не выцепить ее оттуда. А я чуть задержусь — сразу паника! Да речь не об этом (заговорщицки, почти шепотом). У нас дома.. (делает глоток коньяка).

Арнольд Борисович. Все в порядке?

Николай. Ну. Все как всегда, наверное. Десять лет совместной жизни. И какие-то непонятные требования неземных страстей. Скучно ей, видите ли, жить!

Арнольд Борисович. Не ей одной!

Николай. Ладно. Речь-то не об этом (снова заговорщицки наклоняется к Арнольду Борисовичу). У нас в доме есть печатная машинка, которая в свое время находилась в соседней квартире от квартиры Довлатова. Называется «Москва». И мне нравится думать, что великий Довлатов дрочил на нее. А что? Машинка хорошая! Ну, допустим, заходит как-то раз Довлатов к соседу в гости и видит у него на столе эту машинку. А у Довлатова в этот момент было плохо с деньгами, долги, отсутствие гонораров, и к тому же старая печатная машинка! В общем, всё в кучу! Сосед ушел на кухню ставить чайник. А Довлатов дрочил на эту машинку и мечтал в этот момент о высоких гонорарах, об отсутствии долгов и о новой печатной машинке с патриотическим названием «Москва»! Почему нет? Вполне реалистичная история! (смеются).

Арнольд Борисович. А вывод напрашивается сам собой!

Николай. Да?

Арнольд Борисович. Довлатов, как истинный петербуржец, подрочил на Москву!

Николай смеется.

Николай. А вы тоже, однако, фантазер!

Арнольд Борисович. Не без этого (спокойно улыбается).

Николай. Ну. За искусство! (чокаются, выпивают). Во всех его проявлениях.

Арнольд Борисович. А с женой совсем плохо?

Николай. Да.. (удрученно машет рукой).

Арнольд Борисович. А дети?

Николай (мрачно). Нет никого. У нее проблемы. А усыновлять она не хочет. Вообще она у меня какая-то трезвая тетка. Странная. Откуда это в ней? Вроде воспитание хорошее. Такое знаете, доброе советское. А она как Гитлер в юбке. Жесткая. Все бы ей бурно да по самому острию! Никакого уюта и спокойствия. Но я к ней очень привык.

Арнольд Борисович. Если детей нет. Почему не развестись?

Николай. Не знаю. Привык. Да и не хочется уже вроде как ничего менять.

Арнольд Борисович. Страшно?

Николай. Что?

Арнольд Борисович. Менять что-то страшно.

Николай. Не знаю.

Арнольд Борисович. Кардинально менять — ой как страшно. Но можно попробовать начать с мелочей. Например, начать чистить зубы другой рукой! Не той, что обычно! Попробуйте!

Николай. Занятно! А если я обеими руками чищу всегда?

Арнольд Борисович. Ну, тогда начните ботинки после пальто надевать! А не как раньше! Что угодно!

Николай (улыбается). Знаете. Вот смотрел на вас сегодня в метро и думал — вот же везет человеку! Делает то, что хочется ему!

Арнольд Борисович. Так в чем дело? Делайте и вы! Чего вам хочется такого, чего вы никогда не пробовали?

Николай. Да много, наверное, чего. Хотя… так сразу не скажешь (задумывается). Есть одна вещь…такая вещь, которую я никогда, наверное, не решусь сделать.

Арнольд Борисович. ???

Николай. Лечь на рельсы в метро.

Арнольд Борисович. А вы фанат не только Довлатова, но и Толстого? (смеется).

Николай. Нет. Просто лечь. Не с целью умереть. Чтобы ощутить прикосновение смерти и остаться живым. Понимаете, если лечь между рельсами головой по направлению к составу лицом вниз — то выживешь. Поезд проедет и все. А мне всегда ну жутко хотелось попробовать! Это так щекочет нервы! И это так не похоже на мою обычную жизнь! (улыбается).

Арнольд Борисович смотрит на часы.

Николай. По домам пора. Вас подвезти? Я такси беру.

Арнольд Борисович. Нет-нет. Я тут недалеко живу. И еще, пожалуй, посижу.

Николай. А вот мне пора. Жена там истерит, наверняка (встает, подает руку). До встречи?

Арнольд Борисович. До встречи! (пожимает его руку).

Николай. Точно увидимся?

Арнольд Борисович. С вас еще Довлатов!

Николай оставляет деньги на столе, выходит из кафе. Арнольд Борисович заказывает еще выпить.

Небольшая квартира двоюродной бабушки Алины. На старинном комоде черно-белые фотографии в рамках, на подоконниках цветочные горшки с геранью. В квартире запах старых вещей и выбеленных занавесок на окнах. На кровати лежит Алина в легкой сорочке, курит, стряхивает пепел в пепельницу возле кровати, смотрит в потолок. Бабушка ходит по квартире, поливает цветы на подоконниках. Алина не обращает на нее никакого внимания. На кухне кто-то есть. Гремит посуда, течет вода.

Алина. Ну что ты там делаешь, милый?

Мужской голос (приглушен шумом воды, непонятно, кому он принадлежит). Да я сейчас. Захотелось яичницы. Знаешь, как в детстве готовили, глазунья без всего! Мне только она до сих пор и нравится. Без всяких там изысков и добавок. Я все сделаю сам. Не вставай.

Алина. Да я и не в силах. Мой самый-самый-самый-самый страстный!

Мужской голос смеется.

Алина. В ответ я бы хотела услышать то же самое, если можно!

Мужской голос. Да. Безусловно, самая-самая-самая-самая страстная моя!

Алина. Ну что ты смеешься! Мне ни с кем так никогда не было хорошо! О если бы ты знал, как ужасно жить с человеком, с которым тебе скучно! Все романтику ему подавай! Нежности! А я не хочу нежностей! Хочу бурно и быстро, и много раз!

Мужской голос.У тебя явно мужской настрой! А ему ты об этом говорила?

Алина. Сто раз! Он не может так, как я хочу! Он вялый, спокойный, романтичный флегматик! Амеба!

Мужской голос. Так разведись.

Алина. Да кому я теперь нужна то в тридцать-то! Тем более бесплодная. А этот вроде смирился.

Мужской голос. Да…насчет не нужна это ты зря. Глупости!

Алина. Да привыкла я. Он мне в принципе хлопот не доставляет. И сильно не достает. Пусть будет, как говорится. Кран есть кому починить. Но в сексе, конечно, полная трагедия! Точнее трагикомедия!

Мужской голос.Ты яичницу любишь дожаренную или сыроватую?

Алина. Сыроватую.

Мужской голос. Еще пару минут и все будет готово. Кстати. Ты говорила, что это квартира твоей бабушки, кажется, да? А где она у тебя сама?

Алина (тушит сигарету, не сразу). А бабушка в разъездах. По многочисленным родственникам. А что?

Мужской голос. Ничего. Просто спросил. Муж-то не догадывается?

Алина. Нет. Я же к бабушке хожу. Навещать больную старушку.

Бабушка останавливается у очередного горшка с цветами, смотрит с укором на Алину, молча крестится.

Мужской голос.Страха у тебя нет. Так использовать родную бабушку!

Алина. Двоюродную!

Бабушка крестится еще раз, огорченно махнув рукой, уходит в другую комнату.

Мужской голос.Бедный твой муж!

Алина. Бедная я!

Мужской голос.У меня все готово! Пожалуйте к столу, сударыня.

Алина встает с кровати, потягиваясь, уходит на кухню.

Марина и Арнольд Борисович за столиком в небольшом тихом кафе. Арнольд Борисович одет прилично, но скромно. В потертом, но модном пиджаке и очках. Он нервно курит, слишком часто стряхивая пепел в пепельницу. Перед Мариной учебник английского языка и тетради. В руке она держит карандаш.

Арнольд Борисович (вопросительно смотрит на Марину). Ну? Как это будет по-английски?

Марина молча смотрит в свой учебник, грызет карандаш.

Арнольд Борисович. Мариночка. Давай еще раз. Презент пёрфект в пассивном залоге как у нас образуется?

Марина молчит.

Арнольд Борисович. Ладно. Давай ты сама этот материал дома повторишь и сделаешь все! Договорились? (тушит сигарету, смотрит на часы). О! да у нас занятие уже десять минут как закончилось! Прости, пожалуйста, что я тебя мучаю! Давай вокабуляр и пассивный залог на следующее занятие переходят в качестве домашнего задания. Хорошо? (подмигивает ей). А теперь давай-ка возьмем по рюмашке коньячку, а? А то я тебя сегодня загонял.

Марина (что-то записывает у себя в записной книжке). Да. Хорошо (убирает учебники и тетради в сумку).

Арнольд Борисович заказывает коньяк.

Арнольд Борисович. У нас ведь сегодня ровно три месяца, как мы занимаемся, Мариночка. Повод!

Марина. Ой. Это не занятия, а сплошное наказание. В том смысле, что представляю, как вы со мной мучаетесь! Но я в школе учила немецкий. С английским у меня совсем плохо. А тут как переехала, стала работу искать — так везде одно и то же: требуются со знанием английского языка. Без него никуда (вздыхает).

Арнольд Борисович. Ничего, Мариночка. Я как бывший преподаватель и опытный репетитор могу тебе сказать — у тебя все получится. Прогресс есть! Через пару месяцев ты у меня будешь шпарить, как английская королева!

Приносят коньяк.

Арнольд Борисович. Ну! За успех!

Марина. Да! Никогда не пила со своими преподавателями (чокаются).

Арнольд Борисович. Значит, повзрослела! А вы давно переехали?

Марина. Да полгода назад. Всегда хотела жить здесь.

Арнольд Борисович. Знакомо.

Марина. Вы тоже?

Арнольд Борисович. Что-то вроде того.

Марина. Мне здесь очень уютно! Кажется, что здесь смогу все выдержать. Всё-всё-всё! Все невзгоды! Еще когда в первый раз сюда приехала — так забавно вышло. Давно мечтала! Вот думаю — приеду и умру тут же от счастья! Приехала. Прошел день. Я возвращаюсь в гостиницу вечером и чувствую, что-то не так. А что — понять не могу. Думала-думала. На второй день поняла!

Арнольд Борисович. И что же?

Марина. У меня было четкое ощущение, что здесь я дома! Что всю жизнь по этим улицам ходила. Что всю жизнь в этом метро ездила. Что всегда-всегда была здесь. Здесь всё привычно. Понимаете?

Арнольд Борисович кивает, улыбается.

Марина. Мы с моим парнем хотели сюда перебраться. А он меня на пятом курсе бросил. И я одна поехала.

Арнольд Борисович. Ну и мудак! Простите, Мариночка. Вырвалось!

Марина. Ничего. Правда она и в Африке правда. А мудак он и в Африке мудак. Да Бог с ним!

Арнольд Борисович. Давайте еще по пятьдесят?

Марина. Ну, если только по пятьдесят. Мне еще завтра на собеседование с утра. Очередное.

Арнольд Борисович заказывает еще выпить. В кафе играет песня Челентано.

Марина. О! Для меня город начался именно с Челентано. Я приехала в гостиницу, бросила вещи, и поехала куда-то в центр гулять. И вот, представляете, выхожу я на Горьковской, лето, все утопает в зелени, тепло, где-то шум машин, и тут прямо перед станцией метро парень продает диски и играет Челентано. Я, как загипнотизированная подхожу к нему и покупаю диск. Так все и началось.

Арнольд Борисович. Как у вас все осмысленно, Марина. Идейно, я бы сказал. За идею?

Марина. За судьбу! (чокаются, выпивают). Вот так как-то все сложилось. А вы коренной?

Арнольд Борисович. Нет. Я тоже сюда переехал. Издалека и очень давно.

Марина. Ясно. Ну, мне пора. Когда следующее занятие?

Арнольд Борисович. В следующую среду.

Марина. Хорошо. Спасибо. Вот деньги (протягивает ему деньги за урок, надевает пальто). А вы на метро?

Арнольд Борисович. Нет. Я посижу еще. Еще пятьдесят и предамся ностальгии, как старик.

Марина. Да Бог с вами! Какой вы старик! У меня никогда не было такого жизнерадостного и бодрого преподавателя! Всё! Пошла пассивный залог учить! До свидания (протягивает ему руку для пожатия).

Арнольд Борисович (пожимает ей руку). До среды.

Марина уходит. Арнольд Борисович заказывает еще выпить.

Марина в нереально светлом помещении. Вдоль стен стоят столы и стулья как бы в шахматном порядке. Перед центральным входом — стеллажи с книгами Рона Хаббарда. Марина держит в руках какие-то листы альбомного формата. На столе также книги Рона Хаббарда. Марина оглядывает помещение со скептичной улыбкой. Сразу понимая, куда она попала.

Ирина. Присаживайтесь.

Марина садится за стол к Ирине.

Ирина. Итак. Добрый вечер. Меня зовут Ирина. А вас?

Марина. Марина.

Ирина. Очень приятно, Мариночка! Давайте ваши тесты. Как вы к нам попали?

Марина (протягивает Ирине бумаги). Да вот. Прогуливалась по улице, предложили заполнить тест (со скептичной улыбкой). Утверждали, что это современная европейская методика. А потом сюда проводили, к вам (с нервным смешком).

Ирина. Методики действительно самые современные, во многих странах применяются. Сейчас-сейчас. Посмотрим-посмотрим (смотрит на бланк с ответами Марины). Хм. Могу вас обрадовать, Мариночка! У вас отличные результаты! Вы успешны по жизни. Активны и талантливы. Люди к вам тянутся.

Марина (весьма скептично). Правда?

Ирина. Ну да. А даже если и не тянутся, то обязательно потянутся! Стоит вам только чуть-чуть перед ними раскрыться.

Марина (еще скептичнее). Ммм. Что там еще говорит тест? Весьма уникальная информация! Значит, люди ко мне тянутся.

Ирина. Безусловно! Еще вы очень успешны в делах. У вас в карьерном росте хороший баланс, согласно тесту. Значит, вы склонны быть успешной.

Марина. Карьерный рост? Очень любопытно! Я как раз сейчас абсолютно без работы.

Ирина. А вы ее очень скоро найдете! Я даже знаю, как этот процесс сделать более продуктивным!

Марина (с явной издевкой). Интересно как же?

Ирина. Для этого вам всего лишь надо купить книги Рона Хаббарда — известного психолога (двигает книги ближе к Марине). И посетить наши семинары личностного роста!

Марина (выдерживая долгую паузу, она явно ждала этого момента, членораздельно и ядовито). Простите. Но я сектами не увлекаюсь.

Ирина. Сектами? Мы не секта! Секты — это закрытые тоталитарные общества…Мы же открыты миру и людям (лучезарно улыбается).

Марина (нервно смеется). Ах да! Не секта! Я вас сразу раскусила, как только зашла сюда. Но решила повеселиться и послушать ваш бред. Я научена хорошо в этом смысле — и в сектах соображаю. Спасибо курсу «Сектоведения» в универе! Ага! Не секта! Да здравствует саентология!

Ирина. Мариночка…

Марина. И все ваши приемчики прозрачны! Но я могу вам сделать комплимент — вы очень хорошо ими владеете. Если бы я не была подготовлена — села бы на крючок. Скольких вы уже к себе сегодня заманили своими «тестами личностного развития»?!

Ирина. Простите!

Марина (встает). Я ухожу.

Ирина (улыбается). Жаль, Мариночка. Ваши результаты очень многообещающими. Мы бы сработались.

Марина (хохочет). Ну да! Щас! Привет Хаббарду!

Марина уходит, в дверях сталкивается с Артёмом. Он в узких джинсах со свисающей ширинкой, толстовке серого цвета и резиновыми фенечками на руках. На вид ему лет восемнадцать. Жует жвачку.

Артём. Здравствуйте.

Ирина (смотрит Марине вслед). И где они берут таких сумасшедших? Третья за день. Истину ищет. Ну-ну! (пауза, вздыхает, кому-то за дверью). Приглашайте новых! (Артёму). Ну что у вас?

Артём. Я на работу устраиваться. Вот анкета (протягивает Ирине анкету).

Ирина. Да, нам нужны распространители листовок (некоторое время изучает анкету). На вопрос «почему мы должны взять на работу именно вас» вы ответили: «потому что меня задрало жрать шаверму возле метро»?!

Артём. Ну да.

Ирина внимательно смотрит на Артёма. Он продолжает невозмутимо жевать жвачку.

Ирина. Думаю, вы нам подходите. Приходите завтра в восемь утра с паспортом.

Артём. Приду. До свидания (уходит).

Ирина возвращается за свой стол.

Артём и Алина идут по улице. Артём несет пакет картошки.

Алина. Картошка у вас хорошая. Со своего огорода?

Артём. Угу.

Алина. А ты молодец — бабушке на рынке помогаешь, и по хозяйству.

Артём. Ну…. Это ж семья типа.

Алина. Семья. Хорошо тебе! Бабушка живая, дай Бог ей здоровья! Многие могут тебе лишь позавидовать.

Артём. А че завидовать. Бабушки — они ж бессмертные (смеется).

Алина. Думаешь? (пауза). А ты учишься?

Артём. Работать полезнее.

Алина. Ну вот. Пришли. Вот мой подъезд. Дальше я сама. Держи. Спасибо за доставку! (достает из кошелька деньги протягивает Артёму, он отрицательно качает головой).

Алина. Мы же вроде за деньги договаривались?

Артём. Не надо.

Алина пожимает плечами, убирает деньги в карман, собирается уйти.

Артём. Постойте.

Алина. Передумал?

Артём. Я не об этом.

Алина. ???

Артём (очень робко). Трахаться не пойдем что ли?

Алина. Трахаться?

Артём. Ну да. Не из-за картошки же ты меня сюда потащила (передразнивает Алину). Помочь картошечку с рынка донести… Ну-ну…

Алина смотрит на окна своей квартиры на втором этаже, там горит свет.

Алина. Нет. Не пойдем.

Артём. Муж?

Алина. Вроде того.

Артём (вздыхает, протягивает ей пакет с картошкой). Жаль. Ну ладно. Мне пора тогда.

Алина. Сколько тебе лет?

Артём. Восемнадцать. А что?

Алина. И ты, правда, хотел меня … ?

Артём (пожимает плечами). Почему нет? Ты ничего так (пауза, вздыхает). Очень даже (уходит).

Алина некоторое время смотрит ему вслед. Заходит в подъезд.

Все тот же подвал — канализация. Арнольд Борисович спускается по лестнице, спрыгивает на пол. На нем грязный легкий плащ серого цвета. Сумка через плечо.

Арнольд Борисович (кому-то наверху). Ну давай! Давай, не бойся! Она только так страшно скрипит. Не боись, не упадешь!

Сверху по лестнице спускается Ирина. Она в деловом костюме и плаще. Арнольд Борисович помогает ей.

Ирина (испуганно оглядывается по сторонам). Куда ты меня привел?

Арнольд Борисович. Я же предупреждал.

Ирина. Ты че реальный бомж что ли?

Арнольд Борисович. А ты думала, я пошутил? И у меня возле метро лимузин стоит?

Ирина. Я думала, для таких, как ты существуют специальные приюты.

Арнольд Борисович. Существуют. Но они похожи на тюрьмы. Меня туда не тянет.

Ирина (по-прежнему озирается). Да.. (неожиданно начинает улыбаться, себе). А это было бы довольно интересно.

Арнольд Борисович. Что?

Ирина. Ничего. Ну что?

Арнольд Борисович (подходит к ней ближе). Ты обещала мне что-то показать? Научить истине, кажется.

Ирина. Да-да (Ставит сумку на стул, достает оттуда книги Рона Хаббарда).

Арнольд Борисович (садится на стул напротив нее). А может, сначала выпьем?

Ирина. Я же на работе.

Арнольд Борисович. Ты у меня в подвале — если что (смеется). Да сядь ты, расслабься. У меня припасено (достает из кармана бутылку дешевого портвейна).

Ирина садится на стул, у нее усталый вид.

Арнольд Борисович (ставит портвейн на книги Рона Хаббарда, достает гранёные стаканы, разливает портвейн, протягивает Ирине). Держи.

Ирина берет стакан, смотрит на портвейн.

Арнольд Борисович (смеется). Это пить надо!

Ирина. Ага!

Арнольд Борисович. За знакомство (чокаются).

Ирина пьет, слегка морщась, начинает кашлять и неестественно хихикать.

Арнольд Борисович (смеется). Что напиток богов не нравится? Между прочим, его сам Довлатов всем другим предпочитал.

Ирина (оживляясь). А вы любите Довлатова?

Арнольд Борисович (уклончиво). Ну не то чтобы очень. Но уважаю. Пей! Потому будешь мне своего сектанта втюхивать (смеется).

Ирина (допивает, ставит стакан на стул, берет в руки книгу, очень деловым тоном, видно, что произносимый текст хорошо заучен, но уже слегка пьяным голосом). Итак. Я хочу рассказать вам о Роне Хаббарде. Он был поистине великим человеком. Достиг всего, чего хотел. И все благодаря тому…

Арнольд Борисович (перебивает). Всего, чего хотел? Это возможно в жизни? Хоть у кого-нибудь получалось?

Ирина (не сразу). У него получилось, видимо.

Арнольд Борисович. А кто тебе это сказал? Хаббард? (хохочет).

Ирина. Это просто истина. Ее надо принять.

Арнольд Борисович. Истина сомнительная (двигает стул, садится ближе к Ирине). Скажи лучше — чего хочешь ты?

Ирина (уклончиво). Я хочу придти к Истине.

Арнольд Борисович. Хуйня! Чего лично ТЫ хочешь. А не твой Рон Хаббард.

Ирина (нерешительно). Хочу мира во всем мире.

Арнольд Борисович. Еще раз хуйня! Не реальная причем.

Ирина (нетерпеливо, увлекаясь его игрой). Хочу, чтобы мои родственники и родители были здоровы.

Арнольд Борисович. Не хуйня, но я спросил лично про ТЕБЯ.

Ирина (разгорячившись, начинает говорить громко). Хочу нормальную работу, а не эту херню!

Арнольд Борисович. Хорошо! Еще!

Ирина (также громко). Хочу, чтобы мой кот перестал срать на пол в ванной, а делал это в лоток!

Арнольд Борисович. Отлично! Еще!

Ирина. Хочу, чтобы мой отец, сука последняя, отыскал меня, если он еще жив, и извинился за мое поганое детство с истеричкой-матерью!

Арнольд Борисович. Грустно! Зато, правда! А повеселее?

Ирина (еще громче). Хочу, чтобы мужики в моей жизни не были мудаками!

Арнольд Борисович. Актуально! (смеется). Еще!

Ирина (кричит очень громко). Я хочу тебя! (обнимает его, сбивает со стула, оба падают на пол). Всегда мечтала с бомжом! От тебя так пахнет. Дерьмом мира пахнет (страстно его целует). Без всяких там налетов и приукрашиваний. Пахнет по-настоящему. Жизнь — дерьмо (садится на него сверху, скидывает плащ, расстегивает пиджак).

Марина в офисном помещении весьма неряшливого вида. Стены слегка ободраны. У окна сидит Алла Марковна. Она в пиджаке и строгой узкой юбке. За столом в углу сидит Артём. Он что-то усиленно печатает на компьютере.

Алла Марковна (Марине). Проходите, присаживайтесь за свободный компьютер.

Марина садится за соседний стол от стола Артёма.

Алла Марковна. Включайте компьютер.

Марина загружает компьютер.

Алла Марковна. Итак. У нас график работы такой. День через день. С двенадцати ночи до шести утра. Устраивает вас такой график? Зарплата от двадцати.

Марина. А что делать-то надо?

Алла Марковна. А! Я не сказала? В общем, вы будете заводить по интернету знакомства с мужчинами, раскручивать их на секс и направлять в публичный дом. И вам будет идти процент от работы проституток с каждого клиента. Задача ясна?

Марина начинает странно улыбаться.

Алла Марковна. Сейчас попробуем составить вам на сайте знакомств анкету.

Марина (Артёму, вполголоса). А вы тоже, простите, за девочку?

Артём. Угу (кивает, жует жвачку). А че — прикольно же! (продолжает что-то печатать на компьютере). И деньги нормальные (пожимает плечами).

Марина (Артёму). Мне кажется, или я где-то вас видела?

Артём. Не знаю. Меня много кто видел в этой жизни. А что? (смеется над собственной шуткой).

Марина. А! Вспомнила! (пауза). Беретесь за любую работу?

Артём. Если дают денег.

Марина. Ясно.

Алла Марковна (Марине). Открывайте браузер. Там уже закреплены все нужные вкладки. Открывайте первую. Вам нужно сначала создать анкету.

Марина следует ее инструкциям, продолжая нервно, но довольно тихо хохотать.

Артём (Алле Марковне). Алла Марковна. У меня тут мужик из Ростова командировочный. Завтра будет. Требует технику глубокого горла. Мы можем оформить заказ?

Алла Марковна (достает блокнот, деловито записывает). Да. Конечно. Как его зовут?

Артём. Сергей.

Алла Марковна. Сергей (записывает). Техника глубокого горла. Ростов. Ага. Командировка. Думаю, завтра вечером он уже сможет получить свой заказ.

Марина (вскакивает со стула, хохочет в голос, направляется к двери.). Ой, нет! Я не могу! Я пойду! Господи боже мой! (со смехом выскакивает за дверь).

Алла Марковна переглядывается с Артёмом.

Артём (пожимает плечами). Бывает.

Алла Марковна. Бывает. Так ты напиши ему, согласен он на завтра?

Артём. Ага. Ща (продолжает быстро печатать).

Алина идет по улице. За ней на некотором расстоянии следует Артём. Алина замечает его через некоторое время. Останавливается. Улыбается.

Алина. Ты?

Артём (жует жвачку). Ага. Вот гуляю.

Алина. А разве ты в этом районе живешь?

Артём. Ну, нет. Ну, просто гулять люблю.

Алина. Странно. Второй раз увиделись.

Артём. Типа судьба, наверное.

Алина (смеется). Наверное, это связано с твоим желанием, которое было в прошлый раз?

Артём. Ну… .Я просто гулял по улице, заметил вас … (смущенно улыбается).

Алина. Как мило. Только у меня сейчас времени совершенно нет.

Артём. Спешите?

Алина. Да.

Артём. А куда?

Алина. К бабушке двоюродной.

Артём. К бабушке? А муж?

Алина (слегка меняясь в лице). А при чем здесь муж?

Артём. Да так…

Алина. Ты запиши мой телефон. Может, увидимся как-нибудь.

Артём. Давайте.

Алина. Давай телефон (берет его телефон, записывает свой номер, нажимает на кнопку вызова). Все. Теперь я буду знать, что это ты.

Артём. Угу (убирает телефон).

Алина. Ну, мне пора.

Артём. Бабушке привет.

Алина (оборачивается). Обязательно.

Артём. А вам картошку не надо как-нибудь помочь донести? А то я гляжу вас муж помощью не особо балует…

Алина. Пока нет. Смешной ты какой (уходит).

Артём остается стоять возле дома.

Марина и Арнольд Борисович в кафе. Очередной урок английского. Марина нарядно одета, необычно ярко для нее накрашена и выглядит смущенной. Чуть поодаль за другим столом сидит Артём, прикрываясь книгой.

Арнольд Борисович. Отлично! Пассивный залог мы покорили. Теперь у нас по плану условные предложения.

Марина. А вы долго готовитесь к нашим занятиям?

Арнольд Борисович. Условные предложения образуются с помощью…

Марина. Мне иногда кажется, что вы готовитесь к ним по ночам. Ну, вы же очень занятой… и я по ночам тоже не могу спать — потому что знаю: вы сейчас не спите…

Арнольд Борисович. Мариночка. Давайте придумаем какое-нибудь предложение условное на русском языке. И переведем на английский.. (пауза, смотрит на Марину, она молчит и мечтательно улыбается). Условные предложения начинаются обычно так: если бы я…или если бы у меня… или если бы вы… Ну? (строго). Мариночка!

Марина. А да! Условные предложения… Если бы я…

Арнольд Борисович. Если бы вы…

Марина. Если бы я узнала вас лучше, я бы старательнее готовилась к нашим занятиям.

Арнольд Борисович. Хорошо. Переводим на английский. Главное предложение у нас образуется с помощью…погодите. Это у нас нереальное действие получается. А надо реальное сначала разобрать. Давайте попроще.

Марина. Почему же нереальное? Вы не хотите со мной как-нибудь поужинать?

Арнольд Борисович. Отличный пример! Если плита будет работать хорошо, я смогу приготовить чудесный ужин. А? Записывайте, пожалуйста, на русском.

Марина. Мне не нравится это предложение!

Арнольд Борисович. Какая вы сегодня капризная! (Марина слегка меняется в лице). Ну ладно-ладно. Вам можно (слегка дотрагивается до ее плеча). Придумайте другое.

Марина (улыбается). Если бы вы зашли ко мне завтра, я бы приготовила чудесный ужин.

Арнольд Борисович. Да что же у нас все нереальное какое-то! Понимаете, Марина, есть два типа предложений. Условных. Реальные условия и нереальные условия. Нам нужно сначала разобрать реальные. Более простые. Ну, например, если погода будет хорошая — я пойду гулять. Понимаете?

Марина. А погода чудная сегодня! Может, прогуляемся до метро?

Арнольд Борисович. Вооооот! Молодец! Если погода будет хорошая, мы обязательно прогуляемся до метро. Пишите.

Марина. Правда?

Арнольд Борисович. Пишите.

Марина (записывает предложение). А вы женаты?

Арнольд Борисович (ему приходит сообщение на телефон, читает, хмурится). Ой. Мариночка. У меня тут срочные обстоятельства возникли. Надо бежать. Простите (целует ей руку).

Марина. Как бежать?.. а условные предложения? А нереальные условия? Мы же не…

Арнольд Борисович. Все реальные и нереальные условия мы обсудим в следующий раз. Давайте в четверг? Денег я с вас сегодня не возьму. Ибо не заслужил. Простите еще раз! (держит ее за руку, Марина не сопротивляется).

Марина. А может мы…

Арнольд Борисович. Всё-всё-всё, Мариночка. Убегаю (еще раз целует ей руку, быстро собирается, уходит).

Артём идет за Арнольдом Борисовичем. Марина остается сидеть за столом, улыбается. Арнольд Борисович выходит на улицу, набирает чей-то номер.

Арнольд Борисович. Алло! Хаббарда вызывали?

Ночь. Алина одна дома. Сидит с книгой за журнальным столиком. Она курит. Слегка нервно смотрит на настенные часы. В коридоре слышен звук открывающейся двери, Алина тушит сигарету, идет в прихожую. В прихожей пьяный НИКОЛАЙ пытается расшнуровать ботинки. Видно, что делать это в куртке и в кепке ему неудобно.

Алина. Может, сначала куртку снимешь, как все нормальные люди?

Николай. Нет! Я делаю то, чего все боятся! (продолжает возиться со шнурками).

Алина. Ты в своем уме?

Николай. А ты какой рукой зубы чистишь по утрам? Правой? Не пробовала левой?

Алина. Что ты несешь? (кричит). Да сними ты уже эту куртку!

Николай вздыхает, снимает куртку и, наконец-то расшнуровывает ботинки.

Николай. С тобой всегда так — ничего не изменить.

Алина (ядовито). Ну что? Новая работа — новые собутыльники?

Николай. Нет! Он у меня один! Зато самый лучший!

Алина. Надеюсь, твой начальник. Путевочки в санаторий при случае и прочие прелести жизни.. (разворачивается, идет в сторону зала).

Николай. Ой! Тебе бы все прелести жизни…тьфу! Никаких выгод, милая моя! Только самое искреннее общение и единение душ! Мой новый друг — бомж.

Алина (останавливается, поворачивается к нему). Кто?!!

Николай (гордо). Бомж! И мы с ним беседуем не о выгодах и прелестях жизни! А о высоком! О литературе! Об искусстве! Он настоящий!

Алина (прислоняется к стенке). Какой ты все-таки идиот! Бомж! Да ты что свихнулся? А если ты от него какую-нибудь заразу подцепишь? Кожное что-нибудь… Тьфу-тьфу-тьфу! Иди в душ! Быстро! Фу! Бомж! Вы с ним точно по барам ходите, а не по помойкам?

Николай. По барам, по барам. Не волнуйся.

Алина. Да уж с чего бы мне волноваться! Мой муж «встречается» с бомжом! Поводов для волнения ноль. А я думаю, что за запах странный. Фу!

Николай. Ты не понимаешь. Он единственный, кто меня слушает. Все остальные — делают вид.

Алина. А ты не мог найти слушателя поприличнее?

Николай (глубокомысленно и важно). Слушателей не выбирают! (хочет поцеловать Алину).

Алина (отшатывается от него). Фу! Иди в ванную!

Николай. В ванную, так в ванную (уходит в ванную, включает воду, почти кричит). У меня, между прочим, позавчера коллега умер и товарищ хороший. Мишка Перов. Помнишь его? Так глупо. Рак легких. Тридцать лет. Младше меня даже. Завтра похороны.

Алина (уходит в комнату, закуривает). Я тебя совершенно не слышу.

Николай (тихо). Ничего-ничего. Как всегда.

Алина (кричит). Я завтра к бабушке поеду. На весь день. У нас с утра психиатр, потом физиотерапевт, а потом мы гулять пойдем в парк. Ей нужен свежий воздух. Вечером вернусь (тушит сигарету). Борщ в холодильнике. Мойся как следует! Я спать (уходит).

В ванной продолжает течь вода.

Арнольд Борисович и Николай в рюмочной. Вечер. Перед ними на столе книга Довлатова. Чуть поодаль за столиком сидит Артём, прислушивается к их беседе.

Арнольд Борисович. О! Довлатов! Спасибо! Я, наверное, через недельку верну.

Николай. Да читайте сколько угодно. Я ее наизусть знаю.

Арнольд Борисович (убирает книгу в сумку). За Довлатова!

Николай (хмуро). За него, родимого.

Выпивают.

Арнольд Борисович. В чем дело?

Николай. Я даже не знаю…вы сочтете меня сумасшедшим.

Арнольд Борисович. Я?! Точно нет! (смеется).

Николай. Дело очень темное.

Арнольд Борисович. Ну?

Николай. Моя жена. Мы живем десять лет. Ей со мной скучно, я знаю. Но мы друг к другу привыкли. У нее есть бабушка двоюродная. Милая такая старушка была, когда я ее видел. А не видел я ее давно. Года четыре-пять назад …не помню. Так вот. Бабушка больна. Психически. Она мало кого узнает. Забывает все сразу же. В общем, особый режим, общение только с родственниками и прочее. Давайте еще выпьем.

Арнольд Борисович. Да. Я принесу. По пятьдесят?

Николай. Ага.

Арнольд Борисович уходит за выпивкой. Возвращается с двумя рюмками водки. Выпивают молча. Пауза.

Николай (вздыхает). Ну в общем, моя жена, как любящая внучка ходит бабушку навещать, продукты носит, картошку у нее забирает — у бабушки свой огород, на котором ей помогают также родственники дальние какие-то. Как-то так. А к бабушке никого не рекомендуется пускать, кроме самых близких (пауза).

Арнольд Борисович. Ну?

Николай. И прошлые выходные жена снова у бабушки была. А я сегодня был на похоронах у товарища. От рака умер.

Арнольд Борисович. Царствие небесное.

Николай. Ага. И на кладбище я увидел бабушку!

Арнольд Борисович. Какую бабушку?

Николай. Бабушку жены! Иду себе после похорон, а она на меня смотрит!

Арнольд Борисович. Бабушка?

Николай. Бабушка! Собственной персоной!

Арнольд Борисович. И не узнает?

Николай. Да как она меня узнает! Она с памятника смотрит! С фотографии. И улыбается еще так. Она веселая старушка была.

Арнольд Борисович. Бабушка умерла?

Николай. Получается, что так.

Арнольд Борисович. А это точно она?

Николай. Да точно! Имя ее. Фотография…и дата смерти — знаете какая?

Арнольд Борисович. Какая?

Николай. Три года назад!!!

Арнольд Борисович (пьяно). Стоп. А жена не говорила об этом?

Николай. Нет! Она к бабушке до сих пор ходит! Помогает! Картошку носит! И сегодня весь день у нее была!

Арнольд Борисович. Хм. Странно.

Николай. У меня два варианта. Даже не знаю, какой из них хуже. Либо моя жена помешалась и ходит к бабушке на могилку, думая, что та жива до сих пор. Но моя жена слишком нормальная для таких штук. И вообще во все это не верит (шепотом). Либо … (пауза). она убила бабушку.

Арнольд Борисович. Что?! Да вы в своем уме, Николай?!

Николай. А почему она скрывает от меня ее смерть уже три года? А?

Арнольд Борисович. Ну, мы же не в произведении Агаты Кристи. Бог с вами!

Николай. Мне иногда кажется, что мы в каком-то месте похуже всякого детектива.

Арнольд Борисович. Вы что спустя десять лет совместной жизни можете реально подозревать жену в таких вещах?

Николай. От этой жизни и от людей можно ожидать всего, чего угодно.

Арнольд Борисович. Но убийство… Должны быть мотивы.

Николай. Жена чуть ли не единственная внучка, которая помогала бабушке. И скорее всего, квартира досталась бы ей по наследству. Может, ей захотелось побыстрее вступить в свои права…

Арнольд Борисович. Но ведь можно было обойтись без криминала! Старушка бы и сама умерла! Можно было просто подождать.

Николай. Можно. А можно и не ждать…я не говорю об убийстве в чистом виде. В смысле я не думаю, что она ее зарезала или что-то еще…она, возможно, дала ей какие-нибудь лекарства сильные… или наоборот не дала…или не покормила вовремя. Не знаю. Вариантов масса.

Арнольд Борисович. Вы меня пугаете!

Николай. Почему она не сказала мне о смерти бабушки? Почему? А? Тут что-то не то.

Арнольд Борисович. А ее спрашивать не пробовали?!

Николай. Я только сегодня узнал. Дома не был еще. Но я не буду ее расспрашивать пока. Подожду.

Арнольд Борисович. Чего?!

Николай (пожимает плечами). Поживем — увидим. Ваше здоровье! (допивает водку, морщится).

Алина в квартире бабушки одна. Моет посуду. Что-то напевает себе под нос. На кухню заходит двоюродная Бабушка Алины, проходит, садится за обеденный стол. Алина, домыв посуду, разворачивается к ней.

Бабушка. Здравствуй, внученька.

Алина замирает.

Бабушка. Ну чего же ты не здороваешься со мной?

Алина (почти падает на стул рядом с раковиной). Здравствуй, бабуль.

Бабушка. Как живешь, детонька?

Алина. Ничего себе так живу.

Бабушка. И я ничего. Чаю нальешь?

Алина. Ага. Щас (медленно наливает чаю, ставит кружку на стол).

Бабушка пьет чай, шумно прихлебывая. Алина смотрит на нее испуганно.

Алина. Бабуль.

Бабушка. А?

Алина. Бабуль, а ты же умерла?

Бабушка. Как же я умерла, милая, если ты ко мне каждые выходные в гости ходишь? А?

Алина. Я же не к тебе хожу…а в квартиру твою.

Бабушка (не слушает ее). Ах, Алиночка, Алиночка. Чему я тебя всю жизнь учила?

Алина. Да?

Бабушка. Я тебе всегда говорила: веди себя достойно! А ты что?

Алина. А я что?

Бабушка. А ты прелюбодеянием занимаешься! И не первый год уже! Когда тебе надоест?

Алина (расслабляясь, преодолев испуг). Ну. Я не виновата, что с Колей так. Скучно с ним. И в постели тоже!

Бабушка. Скучно ей! Благотворительностью займись! На работу пойди!

Алина. Ну…не знаю.

Бабушка. Трахаться-то грех, детонька!

Алина. Тоже мне грех! Это жизнь.

Бабушка (несколько диктаторским тоном). Трахаться — грех! Мы с моим Ванечкой только, чтобы деток родить, трахались. Пять раз за всю жизнь семейную (пауза, загибает пальцы). Нет. Шесть. Шесть раз. Токмо ради деток. Токмо ради них.

Алина. А как же можно не трахаться?

Бабушка. Да уж, видать, как-то можно! Подумай, внученька! Трахаться — грех. Спросит тебя Боженька на небесах — как ты жизнь свою земную провела? А ты что ответишь? В постели с мужиками? Фу! Недостойный ответ.

Алина. Да как же бабушка я ….

Бабушка (не слушает, встает). Пора мне, милая (на пороге кухни оборачивается). Ты бы хоть зашла ко мне разок. На могилку-то. Неухожено там как-то. Нехорошо. Перед соседями неудобно. У всех вокруг-то прибрано. Я же порядок люблю. Помнишь? (уходит).

Алина кивает, смотрит ей вслед, молча. Некоторое время стоит неподвижно. Потом идет в комнату за сотовым телефоном, набирает номер.

Алина. Привет. Это я. давай сегодня встретимся в кафе. Не могу у бабушки. Нет. Потом объясню (пауза). Что так сложно раз в жизни выйти в свет со мной? Я не просто так об этом прошу! Да. Давай через полчаса. Давай (кладет трубку, шумно вздыхает, закуривает).

Арнольд Борисович и Алина в кафе. Арнольд Борисович щегольски и дорого одет. Выглядит, как бизнесмен. Или хороший юрист. Он пьет коньяк. Алина курит. За столиком неподалеку сидит Ирина и пьет мартини. Арнольд Борисович ее не замечает, он увлечен разговором с Алиной.

Арнольд Борисович. Бабушка вернулась?

Алина (едва заметно вздрагивает). Вроде того.

Арнольд Борисович. Ну, так бы и сказала. Я бы снял что-нибудь неподалеку.

Алина. Да просто захотелось куда-нибудь выйти (снова закуривает, нервно смеется). А я тебе рассказывала про своего прекрасного муженька?

Арнольд Борисович (с легкой опаской). Смотря что…

Алина. Он же у меня отколол какую штуку! Ты ни за что не угадаешь! Он у меня встречается с бомжом!

Арнольд Борисович на мгновение замирает.

Алина (нервно смеется). Правда, ненормальный?

Арнольд Борисович (пауза). А ты говоришь, бабушка домой вернулась?

Алина. А причем здесь бабушка?

Арнольд Борисович. Точно вернулась?

Алина. Я не совсем понимаю, куда ты….

Алина не успевает закончить фразу, в кафе неожиданно врывается Артём, решительными и быстрыми шагами идет к их столику.

Алина. Ты?..

Артём.  Я.

Арнольд Борисович (Алине). Кто этот юнец? Мне кажется, или я где-то его уже видел.

Алина. Да так. Не знаю даже как его назвать.

Артём (Арнольду Борисовичу). Видели-видели! Когда водку с ее мужем пили!

Алина. Что ты несешь?..

Артём (Алине, взахлеб). Послушай! Послушайте!.. я хотел сказать, что ты,.. вы достойна большего. Он не может быть твоим любовником. Он не пара тебе…вам…он обманывает тебя…вас. Он ведет неадекватный образ жизни, он сегодня один, а завтра совершенно другой…

Арнольд Борисович. Забавный мальчик… где ты его откопала?

Алина. Да вот как-то раз картошку помог донести…

Артём. В общем он не с тобой одной встречается….он…он…

Алина. У тебя бред. Или горячка…я не знаю — выбери сам. Не хочу тебя слушать.

Арнольд Борисович. Даааа… а все началось с того, что бабушка вернулась…

Артём (Арнольду Борисовичу). Кстати, о бабушке…

Алина (резко). Ты мне надоел! Арнольд, сделай что-нибудь.

Арнольд Борисович вздыхает, встает, берет Артёма за плечи и силой выводит в сторону выхода. Ирина обращает на них внимание.

Артём (сопротивляясь). Алина! Он тебя не ценит! Он трахает других! А еще он изображает из себя бом.. (легкий удар в челюсть от Арнольда Борисовича). Алина! А я хотел только тебя! Алина! У меня вообще последнюю неделю никого не было! И все из-за тебя! Со мной первый раз такое! Реально тебе говорю!

Арнольд Борисович выталкивает Артёма за дверь. Через несколько минут возвращается, слегка запыхавшись.

Арнольд Борисович. Ну, ты даешь, милая. Парень совсем не в себе…

Алина. Он в порядке?

Арнольд Борисович не успевает ответить, к ним подходит Ирина, слегка пошатываясь, садится на диван рядом с Арнольдом Борисовичем. В это время в кафе забегает Марина.

Марина. Там на улице парень…мне кажется ему не.. (замечает Арнольда Борисовича рядом с Алиной, замолкает, садится за столик в углу, наблюдает за происходящим. Никто не обращает на нее никакого внимания).

Ирина (Арнольду Борисовичу). Арни? Это ты?

Арнольд Борисович (едва заметно вздыхает). А что — похож?

Ирина. Поразительно похож!

Арнольд Борисович. Ну, вот и вышли в свет. Пиздец.

Ирина. Так это все-таки ты?

Арнольд Борисович (слегка раздражаясь). Я! Я!

Ирина. Вот блядство! Ты че не настоящий бомж?

Арнольд Борисович. Ну…как бы …тебе сказать…понимаешь…

Алина. Бомж?

Ирина. Бомж, бомж! Только не настоящий! Правда, не настоящий?

Арнольд Борисович. Нет.

Ирина. А зачем тебе это?

Арнольд Борисович. Я так живу.

Ирина. Блииииин! Я че с ненастоящим бомжом трахалась?

Алина. Вы трахались?

Арнольд Борисович (Ирине). Ну…получается, нет (Алине). Ну…..

Ирина. Черт! Очередной мудак на моем пути. Я думала, я с настоящим….черт! (Алине). Вот всегда так! Всё кругом ненастоящее. И даже бомж!

Алина. Не переживайте так. Тема бомжей вообще очень актуальна в нашем мире.

Арнольд Борисович. А вообще дела-то как?

Ирина. Да дела прекрасно! Увольняюсь! (Алине). Кстати, вам работа не нужна? У нас освободилась вакансия в центре.

Алина. Как вы угадали? Я как раз подумала о том, чтобы пойти работать.

Ирина. Это моя работа — угадывать людей. Держите визитку. Позвоните им. Зарплата хорошая (дает Алине визитку, встает).

Арнольд Борисович. Не обижайся на меня.

Ирина. Да чего уж там! (направляется, слегка пошатываясь к двери, разговаривает сама с собой). Блиииин. А так похож на бомжа! Вот дерьмо!

Ирина в дверях сталкивается с Николаем. Он пропускает ее на улицу, направляется к столику Арнольда и Алины.

Арнольд Борисович. Сегодня что — вечер свиданий?

Николай пожимает руку Арнольду Борисовичу, садится рядом с Алиной.

Николай. Привет.

Алина (достает очередную сигарету). Ты что следил за мной?

Николай. Да.

Алина. Ну и как ощущения?

Николай. Ощущения такие, что ты украла у меня друга единственного.

Алина. В каком смысле?

Николай. А это мой приятель… (мнется).

Арнольд Борисович. Ну! Смелее, Николай! Приятель-бомж!

Алина. Какой же он бомж? Ты сдурел, Коля? Вы все сегодня сдурели? Тот самый что ли?

Арнольд Борисович. Нет. Николай прав. Я его приятель-бомж. По совместительству твой респектабельный любовник. Приятно познакомиться.

Николай как будто не обращает внимания на его слова про любовника.

Алина. Таааак. Сегодня вечер юмора. Черного! Ну, Коля-то понятно, это в его духе. А ты же трезвый мужик, Арнольд! Тебе это зачем?

Арнольд Борисович. Каждый сходит с ума по-своему.

Николай. Алина. Мне нужно узнать кое-что.

Алина. Да?

Николай. Где твоя бабушка?

Арнольд Борисович. Воооот! Всех в последнее время интересует этот вопрос!

Алина. Бабушка дома.

Николай. Отведи меня к ней.

Алина. Что случилось?

Николай. Дело в том, что бабушки нет дома! Она в другом месте!

Алина. Каком, интересно…

Николай. Ты знаешь каком! На кладбище!

Алина. Откуда ты знаешь?

Николай. Я ее там видел.

Алина.  А. Понятно.

Николай. И ты мне ничего не хочешь сказать?

Алина. А что тут скажешь. Бабушка умерла. Три года назад.

Николай. Сама?

Алина. В смысле?

Николай. Сама умерла?

Алина. А как еще?

Николай. Как! Как! Почему ты скрывала от меня ее смерть?

Алина. Скрывала — чтобы встречаться на ее квартире с мужиками.

Николай. Так ты не убивала бабушку?

Алина. Нет! Я не говорила тебе, чтобы иметь предлог для походов налево! Ты слышишь? Налево!

Николай (с большим облегчением). Ну слава Богу!

Арнольд Борисович. Вам легче?

Николай (пауза). А вам было бы легче, если ваша жена оказалась не убийцей, а просто блядью?

Арнольд Борисович не успевает ответить.

Алина. Коль. Ты меня когда-нибудь простишь?

Николай. Не знаю. Нужно время. Я всегда делал то, что хотелось тебе. А пора то, что хочется мне. Я пару недель поживу у друга.

Алина. Хорошо.

Арнольд Борисович. А мы увидимся, Николай?

Николай пожимает плечами.

Арнольд Борисович. Я странный тип. Но мне кажется, мы не зря сошлись.

Николай. У вас же мой Довлатов?

Арнольд Борисович. Да. И вы знаете, где меня найти (протягивает ему руку).

Николай пожимает ему руку, уходит. Алина в легком трансе, тушит сигарету. Арнольд Борисович допивает свой коньяк.

Алина. Мне нужно кое-что сделать.

Арнольд Борисович. И мне.

Алина. Ну, ты давай. Не пропадай. Приходи к Коле в гости. Только не в виде бомжа. Че-нибудь приличное надень. У нас дома евроремонт. Жалко.

Арнольд Борисович. Хорошо.

Алина встает, надевает пальто, целует его в щеку.

Алина. А мальчик там точно в порядке?

Арнольд Борисович. Да че ему будет. Живуч.

Алина. Ну, хорошо. Жалко его. Пока.

Арнольд Борисович. Пока.

Алина уходит. Арнольд Борисович достает сотовый, набирает номер. Марина смотрит на дисплей, принимает входящий вызов, но отвечает не в трубку телефона, а просто в голос, медленно подходит к Арнольду Борисовичу, встает за его спиной.

Арнольд Борисович. Алло. Марина?

Марина. Да

Арнольд Борисович. Я хотел завтра занятие попозже назначить.

Марина. Хорошо.

Арнольд Борисович. Да. Давайте в восемь. Возле станции метро. Да. Как в прошлый раз. Ага.

Марина. А мы не потеряемся?

Арнольд Борисович. Нет. Прямо на улице. Мы не … (замечает Марину). разминёмся… (убирает телефон в карман). Давно вы здесь?

Марина (грустно улыбается). Целую вечность.

Арнольд Борисович. Ну что ж.. (встает, щелкает пальцами, кричит). А теперь для этой прекрасной девушки! Челентано! (играет какая-то зажигательная песня Челентано, Арнольд Борисович конвульсивно дергается в безумном танце, Марина смотрит на него с опаской. Через несколько минут Арнольд Борисович в изнеможении падает на стул).

Марина. Бомж, учитель, респектабельный любовник… Что это?

Арнольд Борисович. Я меняюсь. Живу несколькими жизнями.

Марина. Зачем?

Арнольд Борисович. А вам никогда не хотелось прожить несколько жизней? Ведь одна — это так ничтожно мало! Ведь это скучно! Даже несколько жизней наскучивают! Что уж говорить об одной!

Марина. Господи! Я думала, хоть вы нормальный.

Арнольд Борисович. В чем нормальность, Мариночка? В чем? С годами самые безумные вещи начинают казаться нормальными и даже рутинными (очень увлеченно). Я полжизни провожу в подвале. Он у меня очень похож на канализацию. Стены окрашены в голубой цвет, сверху капает вода. Я из другого города приехал. Был юнцом еще. Меня преследовал один и тот же сон — как будто я живу здесь, в этом городе, в подвале или в канализации какой-то с голубыми стенами… и я безумно был счастлив всегда в этих снах! Так что у меня тоже все идейно. Как у вас, Мариночка.

Марина хочет уйти.

Арнольд Борисович. Мариночка, а мы будем еще заниматься английским?

Марина. Не знаю. Я бы прогулялась…

Арнольд Борисович делает движение в ее сторону.

Марина. …одна (идет к выходу, в дверях оборачивается). А за Челентано спасибо.

Арнольд Борисович самодовольно пожимает плечами.

Марина. Только это не та песня (уходит).

Арнольд Борисович заказывает коньяку.

Алина на кладбище. Тихо. Слышно лишь щебетание птиц и отдаленный гул шоссе. На могиле бабушки Алины свежие цветы. На столике печенье и конфеты. Могила прибрана. Алина сидит на скамейке возле могилы.

Алина. Ну вот, бабуль. Теперь ты довольна? Красиво у тебя тут. Тихо. Хорошо. Спокойно. А помнишь, как я к тебе приезжала фольклор собирать? Ты еще в деревне тогда жила. Я была на первом курсе университета. Налила мне самогонки помню. Смешно — я пить не хотела. А ты говорила, одна не пью, а без самогонки не пою (смеется). Ну, пришлось пить! А какие ты мне частушки пела, помнишь? До сих пор краснею, когда вспоминаю. И смех и грех. А все равно хорошие частушки. Настоящие (пауза). А что мы с тобой вместе пели? Песню какую-то. Такая душевная-душевная. Старая. Ну, русская народная…там еще про тропинку…про снег.. (задумывается, долгая пауза). Коля от меня ушел. Но он должен вернуться. Мы же друг к другу привыкли. Я думаю, вернется. Сказал, что вернется. Я на работу устраиваюсь. Буду теперь при деле (пауза). А! Вспомнила (поет). Белым снегом, белым снегом ночь метельная ту стежку замела, по которой, по которой я с тобой, любимый, рядышком прошла. По которой, по которой я с тобой, любимый, рядышком прошла….

Метро. Прибывает поезд. Среди людей заметно легкое волнение. К платформе подходит Арнольд Борисович. Он в плащ-палатке, резиновых сапогах и дурацкой панамке, в руках несколько удочек.

Арнольд Борисович (мужчине). Что за паника?

Мужчина. Да мужик на рельсах!

Арнольд Борисович. Под поезд бросился?

Мужчина. Нет! Просто лег! Я ему руку предлагал, он как-то странно улыбался. Сумасшедший.

Арнольд Борисович. А на рельсы головой к поезду лег?

Мужчина (странно смотрит на Арнольда Борисовича, медленно). Головой.

Арнольд Борисович (улыбается). Ну, значит, выжил (пауза, внимательно смотрит на мужчину). Я слышал, сегодня будет хороший клёв.

Мужчина. Правда?

Арнольд Борисович кивает, продолжая улыбаться, заходит в вагон. Мужчина идет за ним.

Февраль 2011  — март 2011

Мише, Леше и Игорю. Мальчикам, которые спасут этот мир.

Я забыла все, чему
Нас учили столько лет:
Неужели я сама
Не найду на все ответ?
группа «Мираж»

Я не верю,
что это
винтики
на плечах
нашу Землю
держат!..
Роберт Рождественский

…Все выгорело начисто.
Милиции полно.
Все — кончено!
Все — начато!
Айда в кино!
Андрей Вознесенский

It’s getting hard to be someone but it all works out.
It doesn’t matter much to me.
The Beatles, «Strawberry Fields Forever»

Гриша на кухне. Разглядывает содержимое холодильника. Разговаривает по телефону.

Гриша. Капец? Не думаю… Ну как-то это не проблема… А для меня — нет… Да я полюбому зайду, деньги оставшиеся забрать… Заскачу, и тебя заберу. Только кеды схожу куплю… Ты мне не помощник в таком тонком деле… И я тебя целую, чувак.

Гриша закончил разговор, слышит звук открывающейся двери. Он быстро достает молоко из холодильника. Выйти из кухни уже не успевает. Отпивает молоко из бутылки, морщится — оно кислое. Наливает в кастрюльку, ставит на плиту.

Гриша стоит у плиты, кипятит молоко. Входит мать Гриши.

Мама. Что ты делаешь дома так рано?

Гриша. Да я и был дома.

Мама. Что это значит? Ты не ходил на работу?! Что ты молчишь? Тебя уволили?!

Гриша. Я просто не успел тебе сказать!

Мама. И сколько дней уже?

Гриша. А ты чего так рано?

Мама. Так папа прилетает. Доставай из сумок скорей. Будешь ужинать?

Гриша. Нет, я опаздываю уже. И я вот (Показывает на кастрюльку с молоком).

Мама. С нами посидишь.

Гриша. Мам, дай денег, мне надо кеды купить.

Мама. Значит давно уволили, раз у тебя даже денег нет!

Гриша. Нет, мне просто не выплатили. Я тебе верну. Сегодня… Завтра.

Мама. А почему уволили? Павел Иванович в курсе?

Гриша. Да я сам уволился, мам.

Мама. Как сам?

Гриша. Ну, я больше не могу.

Мама. Чего не можешь?

Гриша. Хочу отдохнуть просто. На горизонте дела всякие появились.

Мама. Какие дела, Гриша?!

Гриша. Мам, сколько вопросов от тебя! Ты мне дашь денег или нет?

Мама. Не дам. Может папа тебе что-то и привезет, он-то еще не в курсе, что ты уволился, побаловать тебя захочет небось.

Гриша. Мам, ты че, его просила? Мам, не проси его ничего мне привозить, вы ничего все равно не понимаете!…

Мама. Может и просила. Только теперь жалею. Опять без работы! Что папа скажет?

Гриша. Ну что ты его папой называешь, он ни тебе не папа, ни мне!

Мама. Не знаю, мне кажется, так правильно.

Гриша. Правильно для кого?

Хлопает дверь. Через мгновенье в кухню входит отчим Гриши. Обнимает маму. Жмет руку Грише.

Отчим. Я в душ. Где стол?

Мама. Сейчас будет.

Отчим. Ну что вы, не могли раньше?

Мама. Сейчас будет!

Отчим. (Грише) Что ты стоишь? Накрывай!

Мама. Давай, Гришенька, давай!

Мама достает салаты, купленные в магазине, в соответствующих контейнерах. Так же курицу-гриль.

Гриша брезгливо открывает контейнеры с едой.

Мама. Смотри, какая вкуснятина?

Гриша. Нет, спасибо.

Мама. Совсем ты сдурел со своим вегетарианством!

Гриша. Я не вегетарианец!

Мама. А кто? Вот смотри, этот без мяса — только колбаска. Колбаска считается?

Гриша. Считается.

Мама. А крабовый вот?

Гриша. Он с майонезом.

Мама. Господи, образумь его!

Гриша. Надеюсь, он вас образумит когда-нибудь!

Мама. Ходи голодным!

Гриша. Лучше ничего не есть — чем есть, что попало. И лучше быть одному, чем…

Мама. Ага-ага. Только голодные дети блокадного Ленинграда тебя не поняли бы.

Гриша. Они бы не меня не поняли, а Омара Хаяма. И не надо, блокада — это крайность.

Мама. Ох, сынок… блокада была шестьдесят пять лет назад, а ты уже такой умный…

Гриша. Ну в чем я виноват? Что я сейчас родился?

Мама. Вот ты родился двадцать шесть лет назад, знаешь, как было сложно… Стоять в очередях в магазин… Не знать, будет ли тебе молоко или нет.

Гриша. Я помню, сухое было.

Мама. Ага, гуманитарная помощь… и майонеза. Майонеза тогда не было в помине!

Гриша. Хорошие времена были.

Гриша, мать и отчим сидят за столом. Ужинают.

Отчим. Ты чего не ешь?

Гриша. Я не хочу!

Отчим. Я вот проголодался как волк. Ужасно кормят в самолетах щас.

Мама. Зато пОют хорошо.

Отчим. Что ты делаешь? Куда ты пальцами полез?

Гриша. Пенку достать.

Отчим. Какую пенку? Ты что кипяченое молоко пьешь?

Гриша. А что нельзя?

Отчим. Ты грудничок что ли?

Гриша. Груднички грудное молоко пьют вроде.

Отчим. А ты не умничай. А то подарки не получишь. Хочешь же посмотреть подарки?! Хочешь!

Мама толкает Гришу локтем.

Гриша. Хочу.

Отчим, сияя, достает из под стола коробку.

Гриша. У меня же есть айфон.

Отчим. Так это «четверка»! Или матери отдать?

Гриша. Нет, спасибо, я благодарен.

Отчим. Благодарен он, смотри на него. И вот тебе. Модник.

Отчим надевает на Гришину голову кепку. Дергает ее за козырек, чтобы лучше села на Гришеной голове.

Отчим. Ну поправишь, там ремешок сзади. Носи и радуйся. Нормальная же вещь? Вы же все такие носите щас? Или ты такую не хотел?

Гриша. Хотел.

Отчим. А что морда недовольная?

Гриша снимает кепку, осматривает ее, крутит в руках.

Гриша. Все нормально.

Отчим. Ну я же вижу! Что опять не так?

Гриша. Нормально все.

Отчим. Что нашему мальчику не понравилось?

Гриша. Здесь, короче, видите, мне не нравятся открытые.

Отчим. Че-е?

Гриша. Мне открытые не нравятся, когда… на ремешке. А не целиком. Не целиковые.

Отчим. Чего? Какая разница?!

Гриша. Это разные модели. Мне закрытые нравятся, нравится та модель. А эти — не нравятся. То есть, не очень нравятся. Но то есть носить буду, конечно, спасибо.

Отчим. Тьфу, бля!

Мама. Володя!

Отчим. Нет, ты видела его! Модель ему не нравится! Никакой благодарности!

Мама. Володя, ему нравится все.

Отчим. Отдай сюда айфон. Всё, айфон матери. И прекрати ковыряться пальцами в кружке! Что ты делаешь?

Гриша. Это пенка!

Отчим. Положи ее обратно! Положи, я сказал! Выпьешь с пенкой!

Гриша какое-то время держит пенку в пальцах, затем кладет ее на скатерть.

Мама. Гриша!

Отчим. Тьфу, бля!

Мама. Володя!

Отчим. Выйди из-за стола!

Мама. Володя!

Отчим. Всё потому что твой отец ему разрешал гущу руками есть в борще! Это все ты виновата!

Мать вытирает салфеткой пенку со стола.

Мама. Гриша! Миленький…

Гриша встает, протягивает отчиму руку.

Гриша. Владимир, спасибо!

Отчим. Хрен тебе, а не айпад в следующий раз. Не заслужил.

Гриша. (Стоит с протянутой рукой) За бейсболку спасибо, мне очень нравится.

Отчим. (Жмет руку Грише) Иди, иди. Не подлизывайся.

Гриша. Но только мне уже не пять лет, чтоб со мной так разговаривать.

Отчим. А ты мне не рассказывай, как мне в моем доме разговаривать. Заведи свой и устанавливай там правила.

Гриша выходит из кухни.

Отчим. Ну что сидишь, зыркаешь. Иди, пожалей его, я же знаю, как тебе хочется к нему. К сыночку своему.

Гриша мечется в своей комнате.

Гриша. Блять, блять, ебанный насос! Мне не нравятся открытые, не нравятся!! (Запихивает шапку в задний карман джинсов).

Входит мама Гриши.

Мама. Куда ты собрался?

Гриша. В магазин. Кеды нужно купить.

Мама. А в комнате убираться не нужно? В комнате когда приберешь?

Гриша не реагирует, ищет что-то в комнате.

Мама. Можно я приберу?

Гриша. Мам, не трогай ничего в комнате!

Мама. Нечего шляться по друзьям, когда дом есть!

Гриша. Я не шляюсь. Я вообще могу домой не приходить.

Мама. Ну ты многое можешь, ага.

Гриша. Мама, только не трогай мои вещи пожалуйста, ладно?

Мама. Вот зачем тут эти журналы лежат?

Гриша. Они мне нужны!

Мама. Больше шляйся, я сама их выкину.

Гриша. МАМА!

Мама. А зачем тебе эти пластинки? Проигрыватель давно сломался.

Гриша. Я у Саши могу послушать в любой момент!

Мама. Отнеси к нему.

Гриша. Они мои!

Мама. Не кричи!

Гриша. Шостакович тебе чем не угодил?

Мама. Да разве дело в Шостаковиче… Они хоть раритетные? Продать их можно?

Гриша. Навариться хочешь? На моей душе?

Мама. Чего?

Гриша. Ничего, мам. Я тебя люблю-целую-пока-пока. Мам, где мои джинсы черные?

Мама. Постирала!

Гриша. Зачем?! Где они? Мама, а где моя рубашка в красную клетку?

Мама. Всё поглаженное в стопочке лежит.

Гриша. (Рубашке) Бедная!… Вот ты где… Мама! Я не глажу вещи! Не трогай мои вещи, пожалуйста. А то я потом найти ничего не могу.

Мама. Конечно, в таком бардаке разве найдешь что-нибудь?

Гриша. Не делай ничего! Не надо мне помогать!

Мама. Будешь в грязном ходить?

Гриша. Буду.

Мама. Отваливай.

Гриша. И не трогай мои вещи, я сказал! А то мне придется съехать от вас.

Мама. Заждались уже.

Гриша. Мам, это что?!

Мама. Футболочка твоя. Правда, когда зашитое, лучше? А то дырочки эти, как будто молью проедено. Нехорошо так ходить.

Гриша. Мама! Этой футболке столько же сколько мне! Что ты наделала?!

Мама. Гриша, ну на футболочку мы тебе деньги-то найдем!…

В комнату входит отчим.

Отчим. Что ты орешь на мать?! Самый умный?!

Гриша убегает.

Гриша идет по улице, разговаривает с небом.

Гриша. Блять, твою мать!… Как так можно-то?! Ка-злы…

Гриша входит в офисное помещение. Задерживается перед одним из многочисленных столов, за которыми сидят сотрудники.

Гриша(Жмет руку мужчине за столом). Виталь! Как оно все? Не скучайте без меня.

Виталий. Кто работает — тот не скучает.

Мимо Гриши проходит крупный мужчина, Павел Иванович, начальник Гриши.

Павел Иванович. Гриша, зайди.

Гриша двигается за ним. Оба заходят за перегородку, оказываются в неком подобии отдельной комнаты-кабинета.

Гриша. Павел Иванович, спасибо за все.

Павел Иванович. Я тебе не выплачу премию.

Гриша. ЗА ЧТО?!

Павел Иванович. За всё!

Гриша. Павел Иванович, мне деньги нужны!

Павел Иванович. Где ты был, когда все корячились в праздники!

Гриша. Так, то в праздники!

Павел Иванович. Не выплачу.

Гриша. Я удаленно работал.

Павел Иванович. Удаленно теперь от премии… В общем, будь здоров. Уйди с глаз, не зли.

Гриша. Я думал, мы подружились, Павел Иванович.

Павел Иванович. Я думал, у тебя совесть есть.

Гриша. Есть.

Павел Иванович. Удаленная. Всё. Пока.

Жмут руки.

Гриша. Привет Кристине передавайте.

Павел Иванович. С разбегу!…

Гриша. Тогда я ее сам наберу.

Павел Иванович. Я передам. А ты Володе передавай.

Гриша. А он не вернулся еще.

Павел Иванович. И слава Богу, посмотрел бы на тебя, на позорище такое.

Гриша. Павел Иванович, всего хорошего вам. До свидания.

Павел Иванович. Будь.

Гриша выходит из-за перегородки.

Гриша. Ка-азёл…

Сталкивается с Кристиной.

Кристина. Гриша!

Гриша. Привет!

Кристина. Ты уволился, мне сказали.

Гриша. Угу.

Кристина. Жаль.

Гриша. Ты к папе?

Кристина. Типо того. Надеюсь, ты все равно поедешь в детдом на праздники?…

Гриша. Ааа-аа. Да. Конечно, поеду.

Кристина. А то в прошлый раз не ездил, нехорошо получилось.

Из-за перегородки выходит Павел Иванович.

Павел Иванович. Кристина, зайди! (Уходит)

Гриша. Я не смог в прошлый раз, правда. Но я поеду обязательно. Я сам давно хотел. Ну, давай тогда, до встречи?

Кристина. Только не забудь.

Гриша. Не забуду. Когда?

Кристина. Завтра.

Гриша. Ой-йоо… Но я буду.

Павел Иванович выходит из-за перегородки.

Павел Иванович. (Кристине) Я тебя ждать должен?!

Кристина показывает Грише знаком, что она позвонит, или наоборот, ждет от него звонка. Павел Иванович провожает ее хмурым взглядом и вслед за ней уходит за перегородку.

Гриша подходит к одному из столов в офисе. За столом сидит молодой человек, голову он положил себе на руки. Это друг Гриши — Миша. Гриша стучит по поверхности стола, Миша поднимает голову и снимет наушники, в которых играет музыка.

Гриша. Миха, я с вами вписался ехать в детский дом… Я давно хотел… Лишними руки не будут, покрасим стены быстрей. С детишками поиграемся. Ну и природа. Главное дудку не забыть, да? Че ты?

Миша. А я не еду.

Гриша. КАК?

Миша. Кристи как раз тебя вместо меня приписала, я ж ездил в прошлый раз. Это для нее — благотворительность. А для нас как отработать. Обязаловка, иначе Павел Иванович устроит…

Гриша. Я что один поеду?

Миша. Ну не один, но без меня, извини.

Гриша. Вот подстава!

Миша. Слейся?

Гриша. Я ж уже пообещал. Хотя надо подумать, может и найдутся варианты.

Миша. Ну ниче, с Кристей пообщаешься.

Гриша. Да сдалась она мне. Ты освободился? Идем, мне кеды нужно купить. Кстати, займи денег.

Миша. Ты че, не купил еще? А у меня нет.

Гриша. А куда ты «зэпэ» потратил?

Миша. О-ооо! Пойдем, покажу!

Мишина комната. Миша и Гриша сидят на полу, Миша демонстрирует Грише гитару.

Гриша. А-ХРИ-НЕТЬ.

Миша. Я знаю.

Гриша. У меня нет слов.

Миша. Плачь.

Гриша берет в руки гитару, обнимает ее.

Миша. Не прижимайся к ней! (Отнимает у Гриши гитару, тот не отдает, они какое-то время борются) Фу! Нельзя!

Гриша. Ревнивый какой!

Миша. Руки прочь! Она считай еще девственна… Девочка моя. Каждый скот будет тебя лапать еще…

Гриша. Я бы трахнул ее, конечно.

Миша. Я бы на твоем месте даже мысли такой не допускал! Гриша, я предупредил.

Гриша. (Кривляется) Как же так! Теперь у тебя есть она! И никто тебе больше не нужен!

Миша. Именно так. Теперь я счастлив и самодостаточен.

Гриша. А до этого был зависим и связан обязательствами?

Миша. Ни говори. Но теперь всё.

Гриша. Всё? Уже и с Полиной всё?… А что с ней?

Миша. Ничего! Обиделась. Звонит, говорит, встретимся. Я говорю, да не могу я. Потому что на самом деле не могу. На ногах не стою, в задницу накурен, я даже заснуть не могу, какое ехать куда-то, беседы вести. Она, хочешь я тогда приеду? Я говорю, не надо. У меня мама дома.

Миша забивает косяк, прикуривает, передает Грише. Гриша затягивается.

Гриша. А за что она обиделась?

Миша. За честность. Честность — мое кредо. Я каким угодно могу быть, но не нечестным, согласись? Ну ты знаешь как они в определенный момент начинают ебать мозг. Просто начинают.

Гриша. Причем в определенный момент.

Миша. Короче, я борюсь со своими демонами, она со своими. И наши демоны несовместимы.

Гриша. Странная девушка. А откуда ты ее взял? Она — чья знакомая?

Миша. Она ничья. Вообще не из одной тусовки.

Гриша. А где ты с ней познакомился?

Миша. Романтично. Стоял на набережной, никого не трогал, пиво попивал. На велике еще был. То ли рассвет, то ли закат — лепота! Девочки две сигарету стрельнули. Они раскладные уже в ниалё, поболтали с ними, посмеялись. Подходят вдруг два козла старших, меня потрясли, сказали, чтоб через секунду меня здесь не было, или они меня сами уберут. Ну, я что, я отъезжаю, оглядываюсь — они машину поймали, и девчонок запихивают в нее. И девочки, ну видно, ну не оч-хотят с ними ехать. Я не подумал особо, что тут сделать-то можно было. Сел на велик и въехал в тачку. Пока водила тормознул, пока все выгребли смотреть, что произошло. Я дверь открыл, девочек вытаскиваю. И мы втопили и всё. Убежали.

Гриша. Нихуясебе.

Миша. Да, нормально так повеселились. Одна из девочек как раз Поля была.

Гриша. И ты цел?

Миша. А что мне сделается?

Гриша. А велик?

Миша. А хуй с ним, все равно не мой.

Гриша. Тот крутой вел не твой был?

Миша. Да я тебе сто раз сказал, это Петр взял у Лёвы погонять, а Лёвик сам не помнит, у кого брал. Пока они вспоминали, я сказал — можно я попользуюсь?

Гриша. Попользовался.

Миша. Видишь, пользу принес.

Гриша. Романтично с ним расстался.

Гриша затягивается еще раз, передает Мише. Тот затягивается.

Гриша. Всё, идем. Кеды покупать.

Миша. Подожди, сейчас Саша придет.

Гриша.  О. Да ладно. Но я не могу. Мне надо кеды купить.

Миша. И долго ты его избегать будешь?

Гриша. Я его не избегаю. С чего ты вообще взял?

Миша. Я просто спросил.

Гриша. Это кто так думает, что я его избегаю?

Миша. Никто так не думает. Я просто спросил. Я отправил документы в академию в Голландию. И музон свой. Ты не хочешь попробовать так же?

Гриша. А там есть возрастные ограничения?

Миша. Двадцать пять, по-моему.

Гриша. Ну вот видишь.

Миша. Ты же хотел учиться…

Гриша. Я?!… Я хотел учиться? Да не хотел я учиться никогда! Сейчас эра непрофессионалов! Пока профессионалы проходят повышения квалификации, за них работают любители. Я вот инженер-экономист, а пишу музыку. Саша — архитектор, а пишет музыку. Ты… Ты кто у нас?…Я даже не помню, кто ты, потому что сколько тебя помню, ты пишешь музыку. А музыканты открывают рестораны, выпускают линию одежды, декорируют клубы, это говорит о чем?

Миша. Я — психолог. Одно другому не мешает.

Гриша. Я пошел за кедами.

Миша. Поеду на собеседование — привезу тебе «конверсы» настоящие.

Гриша. Ты настоящий друг. А когда собеседование?

Миша. Так они ответ еще не дали. Думаешь нереально?

Гриша несколько раз кивает головой. Потом становится понятно, что он кивает в такт играющей музыки. Миша кивает тоже. Раздается звонок в дверь. Гриша смотрит на Мишу. Тот продолжает кивать головой.

Миша. Мама откроет.

Миша докручивает второй косяк. Закуривает. Входит Саша, садится рядом с ребятами.

Саша. Привет.

Миша. Чувак.

Гриша. Сашуля.

Саша (Жмет руки Грише и Мише) Привет. Матерь божья! (Берет в руки гитару)

Миша. Нет… Я ее еще никак не назвал…

Саша бережно ставит гитару рядом, берет из рук Миши косяк. Затягивается. Все трое кивают головой в такт музыке. Саша передает косяк Грише. Гриша затягивается.

Гриша. Круто.

Миша. Ну. Это последний альбом его.

Саша. Это его последний альбом?

Миша. Да.

Гриша. Круто.

Гриша протягивает косяк Мише. Миша отрицательно мотает головой. Гриша протягивает косяк Саше. Саша отрицательно мотает головой. Гриша затягивается.

Гриша. Все, надо идти.

Миша. Зацените еще! Сейчас.

Музыка меняется. Все трое качают головами.

Гриша. Ладно, пока.

Саша. Куда ты?

Гриша. Да кеды надо купить.

Миша. Присралось человеку.

Саша. Мы же к Кате все собирались?

Гриша. Я не собирался.

Саша. Как это?

Миша. А я ему не говорил.

Гриша. Да у меня другие планы были.

Саша. Ты чего? Идем.

Гриша. Неохота.

Саша. Когда-то вы должны будете начать с ней общаться. Она как-никак будет моей женой.

Гриша садится обратно. Берет гитару.

Миша. Положи. Не трогай девочку мою. Блин, руки убери, козел!

Миша и Гриша борются за гитару. Миша побеждает.

Саша. Ты что не знал?

Гриша. О чем?

Саша. Ты что ему не сказал?

Миша. О чем?

Саша. Вы что дебилы?

Миша. Сам дебил. Такие новости надо самому сообщать. Жених, блять.

Гриша. Вы че, пожениться решили?

Саша. Да. Давно. Я уже смирился с этой мыслью. Я думал, этот тебе сказал.

Миша показывает Саше средний палец.

Саша. Давно не виделись просто.

Гриша. Ты ж работаешь все время.

Саша. А ты не все время работаешь. Где инициатива?

Гриша. …Или с Катей все время.

Саша. …И не все время я работаю.

Гриша. От меня инициатива должна исходить?

Саша. …И не все время я с Катей.

Миша. Всё. Хватит. Эта. Ты все время с ней.

Гриша. Ладненько. Я ушел.

Саша. Блин, ты че, серьезно сейчас попрешься за кедами?

Гриша. Да, мне присралось.

Саша. Идем к Кате. Прошу. Дружище. Давно не виделись. Потом я в командировку уезжаю. Потом свадьба. Потом ханимун. Когда еще погуляем?

Гриша. А что у Кати?

Саша. Таня день рождения празднует.

Гриша. Не хочу я видеть их всех!

Саша. Не пойдешь?

Гриша. Не пойду. (Встает)

Саша. Пока тогда.

Саша и Миша кивают головой в такт музыки.

Гриша. Подожди. (Протягивает руку Саше, улыбается). Дружище, поздравляю!

Саша. (Поднимается, обнимает Гришу) Спасибо, друг!

Гриша. Ну ты даешь!

Саша. Да я знаю.

Гриша. Как ты решился только…

Саша. Да… что-то вот.

Гриша. Ты молодец.

Саша. Спасибо.

Гриша. Ты мой герой теперь.

Миша. Родненькие мои!

Саша. Но я без вас никуда, готовьтесь быть подружками жениха…

Гриша. Береги себя.

Саша. Да не в армию же.

Миша. Да хоть в армию, хоть в ЗАГС — одна поебота. Эскапизм.

Саша и Гриша (Одновременно). Что?!

В комнату входит мама Миши.

Мама Миши. Привет. Ребята, чем у вас здесь пахнет? Опять благовониями?

Миша. Опять.

Мама Миши. (Мише) Иди сюда, ты мне нужен.

Миша выходит. Саша крутит косяк и Гриша садится обратно.

Саша. Не ходи ты кеды свои дебильные покупать! Давай потусуемся напоследок.

Гриша. А че жениться-то решили?

Саша. В смысле?

Гриша. Ну че так не жилось?

Саша. Да… да… да почему нет? Надо же будет когда-нибудь. Почему не на Кате?

Гриша кивает в такт музыки, берет из рук Саши косяк. Затягивается.

Саша. Ну и еще она беременна.

Гриша кивает. Кивает. Кивает. Возвращается Миша.

Миша. Люблю маму. Денег дала. Забираем благовония и двигаем. Грих, ты с нами?

Полина, Катя и Таня на кухне, ведут приготовления к вечеринке: делают бутерброды, режут салат и все такое прочее.

Полина. А я смелая уже такая, говорю, ну давай я приеду. А он говорит, не надо, у меня мама дома.

Катя. И что?

Полина. Ну это нормально?

Катя. Это нормально. У них два вектора интересов — «халява» и «экшен». Ты не под один не попала.

Полина. А это вообще реально, попасть?

Таня. А ты поспрашивай еще Катю, она со всеми язык общий найдет.

Катя. Есть два способа контакта с ними. Или ты мыслишь как они. Или ты — мать. Отстраненно любящая свое дитя. Следишь, чтоб не убился. Подкармливаешь. А так, хотят спать трое суток подряд — пускай, я найду, чем заняться. Хотят вершины покорять — пусть пиздуют с богом.

Таня. А я вижу ты, Катя, уже выбрала себе роль матери?

Катя. А вот и нет!

Полина. Я не помню последнего парня в своей жизни с твердым басом. А что это значит? Тестостерон весь у женщин. А зачем они такие сдались вообще? У него одно на уме — бухать, набухаться! Если ты бухаешь на халяву — ты король! Если ты вписал целую компанию набухаться на халяву — ты царь всех народов!

Таня. Некоторым нравится.

Полина. Не мне. Что в нем может нравиться?

Таня. Работает.

Полина. На выходных всегда в невменозе. Выходные равно невменоз. Между мной и невменозом — невменоз. Выходные же!

Таня. Талантливый, добрый, смешной.

Полина. Без друзей своих — никуда.

Таня. Родителей своих очень ценит, уважает.

Полина. С мамой живет! С мамой! С мамой! Я живу отдельно, а он с мамой живет!

Катя. Не печалься. Миша хороший мальчик.

Полина. А что мне делать с этим хорошим мальчиком?

Катя. Ну не всегда же он будет мальчиком.

Полина. Хороший мальчик. Встретить бы уже какого-нибудь мудака. А то все такие хорошие и не мои.

Звонок в дверь, Катя и Таня идут встречать гостей. Входят Саша, Гриша и Миша.

Саша. Девочки, грустите?

Таня. Плачем от тоски.

Гриша. Привет, Катя.

Катя. Привет, Гриша. Давно не виделись.

Гриша отстраненно улыбается и молчит. Катя протягивает к нему руку. Гриша пожимает ее. Катя продолжает держать руку ладонью вверх.

Катя. У вас входной или с местами?

Гриша. У меня «вип».

Гриша отдает Кате в руки бутылку коньяка, лезет рукой в брюки в области паха, достает оттуда небольшой сверток в целлофановом пакете. Кладет в открытую ладонь Кати, та изображает брезгливость.

Катя. О! Прошу, проходите. (Мише) А вы?

Миша. У нас входные (Протягивает Кате бутылку вина.)

Катя. С входными — на кухню, помогать. Не кривись, кто-то же должен это делать. И бутылки неси.

Миша. Еще скажи картошку почисть… (Видит в кухне Полину) Здрасте…

Саша подходит к Кате, обнимает, целует.

Катя. Че так тормозили?

Саша (Показывает на Гришу). Вот этого уламывали придти.

Катя. Зачем?

Таня. (Обнимает Гришу) Спасибо, что пришел. Рада тебя видеть, соскучилась.

Гриша (Не смотрит на нее). Я тоже. Очень.

Вечеринка.

В комнате.

Таня. (Грише) Сыра?

Гриша. Нет.

Таня. Яблочка?

Гриша. Нет.

Таня. Дудки?

Гриша. Нет.

Таня. Вина?

Гриша. Таня, может тебе налить?

Таня. Что-то же ты будешь, Гриша?

Гриша. Я ничего не буду.

Катя. Вон Саша тоже вечно ничего не хочет.

Гриша. Почему? Хочу. Лежать в лесу. Смотреть на небо.

Таня. Любишь природу?

Катя. Я тебя понимаю.

Гриша. Я ее уважаю.

Саша. А потому что здесь нечего хотеть.

Катя. Вот как, милый?

Миша. И я ничего не хочу. Давайте дунем и кто будет играть в «крокодила»?

Таня. О, наконец-то какое-то дело.

Саша. Я не могу играть в «крокодила». Шевелиться не могу.

Миша. «Контакт»?

Саша. Давайте. Все будут.

Гриша. Я не буду.

Таня. Почему?!

Саша. Все будут.

Гриша. Я не буду. Я буду лежать и смотреть.

Миша. Гриша будет в свою игру играть.

Саша. Называется «Гриша».

Таня. И как в нее играть, я тоже поиграю?

Гриша. В нее только я могу играть. Это одно из правил этой игры.

Таня. Так нечестно!

Саша. Пусть Гриша играет в «Гришу», все остальные в «Контакт».

Катя. Загадайте слово, кому не в лом.

Саша. Миша, давай.

Миша. Мне в лом.

Таня. Миша, ты предложил?

Миша. Саша.

Саша. Катя.

Катя. Я загадала.

Саша. Букву первую скажи.

Катя. «Р»

Миша. Ррррр!

Саша. ВШШШШ!!

Таня. МММММ!!

Катя. Мяу-мяу.

Миша. Вот и поиграли.

Саша. Это длинное такое у… кофты, например?

Гриша. Контакт, чувак. Раз…

Саша. Два…

Таня. Ты уже не играешь в «Гришу»?

Гриша. Играю, только отгадываю. Загадывать не буду.

Таня. Это уже какая-то другая игра.

Гриша. Это «гриша-2»

Таня. И много у тебя таких игр?

Катя. Это не рукав. Мальчики. Еще. Ну, на «Р»!

Миша. Я больше не знаю на «Р».

Саша. Я иду курить.

Таня. Ну вы даете. А играть?

Миша. Давайте уже поиграем в «Пей-тупей» и вечеринка состоится сама собой?

Полина. Я не знаю такой игры. И не хочу.

Миша. А я объясню тебе, дорогая. Каждый пишет на бумажке несколько заданий. Кукарекать, залезть под стол, выкинуться в окно. Бумажки перемешиваются в… шапке, да? Разливаются рюмки. Разбираются задания. По команде выпиваем и начинаем исполнять задания. Поверь, уже на третьем раунде это будет твоя любимая игра!

Катя выходит.

Катя сидит на кухне, смотрит в одну точку. Приходит Гриша, потоптавшись, начинает открывать бутылку вина.

Катя. Налей мне.

Гриша. Нет, тебе нельзя.

Катя. Почему?

Гриша. Ты уже не молода.

Катя. Лей.

Гриша. Нельзя.

Катя смотрит на Гришу удивленно и внимательно.

Гриша. Мне Саша сказал о твоем положении. Поздравляю, че.

Катя. М… Спасибо.

Гриша. О чем задумалась?

Катя. Знаешь, когда слушаешь музыку одного исполнителя целыми днями, неделю, месяц, год, он становится членом семьи, а может роднее. Это от него поддержка и тепло. Это он — понимает и разделяет, заряжает. Это с ним ты делишь все свои часы, он ближе любовника.

Гриша. Хорошо сказала. На, выпей.

Катя. Тебя уже не заботит мое здоровье?

Гриша. А, я забыл.

Катя. Забыл…

В кухню заходят Саша и Миша в обнимку. Заметно, что Миша поддерживает Сашу.

Саша. Любимые мои. Мои самые любимые!

Катя. Любимый, ты уже хорош. (Вздыхает) Вся банда в сборе.

Саша. Про банду, парни. Я вспомнил, я вам расскажу. Сидели с Катей в кафе, и увидели из окна, как двое ребят, ну не знаю, им можно дать и семнадцать и двадцать, но вообще им могло быть легко и двадцать четыре, например. И эти двое ребят дрались с одним старпером.

Миша. И что?

Саша. Ничего. Они очень старались. И старперу досталось нормально. Но они как не махались, уложить его не смогли. Помяли всего. Но он их все равно — двоих! — скрутил. Они вставали и ложились, все равно лезли, а он их обратно отправлял.

Миша. А ты чего?

Саша. Сначала я подумал — наших бьют. Не то чтобы я вписался бы, но задумался, не позвать ли охранника, не вызвать ли полицию. А потом. Ну я посмотрел, и моя симпатия перешла на сторону того мужика. Понимаете, они лезли на него, в крови уже, у обоих одежда порвана, лезли и улыбались. Как идиоты какие-то. И я подумал, вот идиоты.

Миша. А за что они его побить пытались?

Саша. Я не знаю, мы с Катей смотреть начали уже когда они дрались. Она ткнула пальцем — ой, смотри, дерутся! И почему говорят, что мужчины любят драки? Катя обожает смотреть на дерущихся, всегда встанет и смотрит, как завороженная, на собак, на детей, на мужиков. Я пока смотрел, меня мутило. Да, Кать?

Миша. Богатыри не мы.

Катя. Гриша, а ты что задумался, сидишь?

Гриша. Я? А я накурился.

Все ребята, кроме Кати, стоят на лестничной площадке, перед квартирой, курят.

Миша. Господа солдаты.

Саша. Воины.

Миша. Есть дело.

Таня. Я готова.

Миша. Поступила директива набухаться до опизденения!

Полина. Не все вернуться с поля боя…

Миша. Саша?

Саша. Я больше не могу.

Миша. Надо.

Саша. Я после прошлого раза завязал. И всю неделю держался.

Миша. Самое время развязать. То была рабочая неделя. Открываем уик-энд. Пятница-развратница!

Саша. Гриша? Поддерживаешь?

Гриша. Я?… Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других.

Гриша и Катя одни на кухне.

Гриша. Выпьем?

Катя. Ты опять забыл?

Гриша. Ты же сама просила — налей. Значит можно еще? Срок-то какой?

Катя. Да вообще-то не твое дело.

Гриша. Не моё, да…

Катя. Хотя вообще-то твоё.

Гриша. Вообще-то… хотя… моё, да. А что вам так не жилось, просто, вместе?

Катя. Порежь сыра.

Гриша. Да отъебись ты со своим сыром!

Катя. А что ты орешь!

Гриша. Ничего.

Катя. Сам отъебись!

Гриша. Жениться решили. Так старомодно.

Катя. Отойди, не шатайся здесь. Если сыр не будешь резать.

Гриша. Ну так и чья инициатива?

Катя. А что ты лезешь вообще? Уйди.

Гриша. Не уйду.

Катя. Теперь тебе появилось дело до чего-то, да?

Гриша. А что у вас любовь большая что ли?

Катя. Романтик что ли?

Гриша. На букву «Р».

Катя. Рррр, мяу-мяу.

Гриша. Так и что, кто кого любит?

Катя. Конечно он меня, и мне этого оказалось достаточно.

Гриша. А то… что… ты… любишь меня?

Катя. Взбесился что ли?

Гриша. Катя…

Катя. Гриша.

Гриша. Катя…

Катя. Гриша, съеби нахуй. Саша твой друг, имей совесть!

Гриша. Я че-то… соскучился.

Катя. Гриша, нахуй съеби. Всё.

Гриша. Катя…

Катя. И бухай меньше. И кури.

Гриша. Что, он лучше, да? У него такая богатая, знаменитая мама.

Катя. Идиот.

Гриша. Или что? Он молодец, он решил жениться. Или что? Он молодец, деньги зарабатывает.

Катя. Да, знаешь, приятно иметь возможность заплатить по счетам за квартиру. А не съезжать чуть что на другую, оставляя долги своей карме…

Гриша. А еще что?

Катя. Еще он выполняет обещанное!

Гриша. Этот?!

Катя. Этот.

Гриша. Научился, видать.

Катя. Повзрослел.

Гриша. А еще?

Катя. А еще он режет сыр, когда надо.

Гриша. А еще?

Катя. Целуется лучше тебя.

Гриша. Сука. А еще?

Катя. А еще он готов стать отцом твоего ребенка. Ребенок, знаешь? На букву «Р»!

В кухне появляется Миша. Хватает Гришу за руку, тянет за собой.

Миша. Григорий, можно вас. Вы мне необходимы!

Оба выходят из кухни.

Миша и Гриша на лестничной площадке.

Миша. С девочками тухло. Есть тема запилить в баревичи сегодня. (Молчание) Что ты думаешь? (Молчание) Валим? (Молчание) Последний аргумент, для тех, кто в танке. (Миша разжимает кулак, у него на ладони шесть таблеток)

Гриша. А где Саша?

Миша. С нами, конечно. Валим?

Гриша. Куда?

Миша. КУДА?! Везде!

Гриша входит в кухню.

Гриша. Катя, а чей ребенок?

Катя долго, раскатисто, показательно хохочет.

Гриша. Что мне делать?

Катя. Я тебе скажу что делать. Построй дом на берегу моря. И, может быть, я буду там с тобой жить.

В кухню входит Саша, его шатает, у него не фокусируется взгляд.

Катя. (Грише, глядя на Сашу) Ты раньше нравился мне очень. Теперь мне нравится другой.

Саша подходит к Кате и Грише. Берет Гришу под руку. Вспоминает что-то, целует Катю в щеку.

Саша. Не грусти!

Голос Миши Парни, я состарюсь вас ждать! И метро! Опаздываем!

БАР UNO

Гриша и Миша стоят у стойки бара, разговаривают, перекрикивая музыку.

Миша. Мне здесь не нравится, плохая музыка. Уйдем?

Гриша. Народу-то. Повылезали все из своих нор. (Кивает в сторону незнакомого парня) Как ты думаешь, у него настоящий «ролекс»?

Миша. Как ты думаешь, он сам на него заработал? Смотри, мне кажется, или та девушка смотрит на меня?

Гриша. Уйдем отсюда. Здесь плохо. Найди Сашу.

БАР DOS

Гриша и Миша стоят у стойки бара, разговаривают, перекрикивая музыку.

Гриша. Уйдем, здесь очень плохая музыка.

Миша. Очень плохая. Смотри, как на меня та девушка смотрит. Как жаль, что я померился с Полиной. Зато я приеду к ней утром…днем, накурю ее, и у меня будет классный секс.

Гриша. Зачем ты учился на психолога?

Миша. Как?

Гриша. Зачем ты учился на психолога, чтобы сейчас работать в строительной фирме?

Миша. Психологи мало зарабатывают, а я хорошо. А что такое?

Гриша. Да меня бесит.

Миша. Ну почему она так смотрит на меня? Пойду, поговорю с ней.

Гриша. Нет, мы уходим. Где Саша?

БАР TRES

Гриша и Миша стоят у стойки бара, разговаривают, перекрикивая музыку.

Миша. Что-то музыка не очень, да? Я пойду потанцую… С той девушкой, которая на меня смотрит.

Гриша. Меня бесит!

Миша. Что?

Гриша. Посмотри на них! Ты видишь здесь хоть одну башку без капюшона или шапки?

Миша. Да они все пидорасы!

Гриша. А очки? Зачем таскаться все время в очках!

Миша. Ты сам все время таскаешься в очках!

Гриша. Посмотри на меня, на мне сейчас есть очки? Нет. Потому что здесь темно!

Миша. Они малолетки пафосные!

Гриша. Мой троюродный брат, а он младше меня на семь лет! Он мне сказал, что не любит очки, потому что любит при общении смотреть людям в глаза! А он младше меня! На семь лет!

Миша. Они все обдолбанные!

Гриша. Я тоже обдолбан!

Миша. Им стыдно за это!

Гриша. А мне нет!

Миша. А тебе нет.

Гриша. А где Саша?!

БАР DOS

Гриша и Миша стоят у стойки бара, разговаривают, перекрикивая музыку.

Миша. Ну что она так пялится на меня?

Гриша. Узоры.

Миша. Она что думает, я ее угощу, за красивые глаза?

Гриша. Узоры пошли.

Миша. У нее конечно очень красивые глаза…

Гриша. Красивые узоры.

Миша. Нет, ну как она пялится! Я правда так хорош, как она пялится?

Гриша. Ну ты… ты сейчас, да, очень красивый.

Миша. У тебя уже узоры?

Гриша. Где Саша?

Миша. Да, где Саша? Ну что она пялится? Саша, наверное, уже на танцполе убивается. Всё, я не смотрю на нее. А ты что? Ты вообще меня слушаешь?

БАР UNO

Миша, активно жестикулируя, рассказывает Грише что-то, стараясь перекричать музыку. Но Гриша не слышит даже музыки. Он слышит шум волн. Или деревьев. Шум то нарастает, то стихает, и тогда Гриша издалека слышит музыку, играющую в клубе. Постепенно, ему становится слышно и Мишу.

Миша. …И тогда я сказал «нет». Потому что главное — быть хорошим человеком.

Гриша. А я какой?… А я хороший?… Миша, почему ты не отвечаешь?

Миша молчит. Должно быть, настала его очередь слушать шум волн. Или деревьев.

Миша. Я задумался над определением. Что подразумевает хорошего человека. Чтобы ответить тебе.

Гриша. Так я хороший?

Миша. Да не переживай ты так! Если ты не хороший, ты всегда сможешь им стать! (Видит реакцию Гриши) А ты что думал? Вот ты халявщик! Ты даже человеком стать, и то не хочешь потрудиться! (Видит реакцию Гриши) Да ладно, что ты, я пошутил! Я гоню! Ты лучший, чувак!… Гриша?… Гриша, ты очень хороший!

Гриша (Валится на пол, отбивается от попыток Миши поднять его) Можно я буду собой?!

Миша. А что, может быть по-другому? Да ты загнался. Давай, пойдем! Здесь плохая музыка.

Гриша. Я заебался. Я уже готов умирать.

Миша. Нехило тебя нахлобучило.

Гриша. Можно я никем не буду? Я никем не хочу быть. Я не могу. Я для другого создан. У меня другая природа. И я. Че-то устал.

Миша. Да конечно, главное быть хорошим! А ты хороший!

Гриша. Ты прав, меня нахлобучило.

Миша. Главное…

Гриша. Я не хочу быть отцом.

Миша. Да как видишь, вместо тебя другие готовы…

Гриша и Миша. Где Саша?!

Миша. Мне двадцать три, а в двадцать пять я собирался завести семью. Я ОЧЕНЬ ориентированный на семью. Семья — это важно, это главное. Но зачем мне сейчас женится на моей девушке, я и так могу с ней жить. Но жить негде, не с родителями же. Хотя родители наши хорошие и всё поймут. И вот и получается, что если женится — то только ради детей. Но заводить детей сейчас нереально, не потому что я не хочу, а потому что я реально понимаю, что дети сейчас — это роскошь. И я понимаю, что нихуя у меня сейчас не будет детей, потому что дети — это роскошь. Для детей нужна квартира, и вообще материальные условия. А у меня их нет, потому что я к этому еще не пришел. Потому что я еще не могу оставить свои представления о своей жизни. Я смотрю на своих одноклассников, однокурсников. Их в какой-то момент начинает прикалывать просто зарабатывать деньги. «Раньше я чего-то хотел, теперь я хочу квартиру». У всех кредиты за машины. Зачем тебе машина? Тебе правда есть куда на ней поехать? И не потому что ебанаты, не обвинять же их, но они сдались. Они знают тысячу способов заработать деньги, я смотрю на них, откуда такие умные люди? Я хотел бы быть обычным человеком. Есть необходимость чем-то заниматься. У меня есть все данные для всего, Господи, почему ты меня не одарил? А вся проблема в том, что я не могу быть один. Я бы мог быть социопатичным мудаком, но меня не греет мысль делать что-то для себя! Я хочу быть добрым. Что я делаю для этого? Я стараюсь подружить людей. Добрый — это не просто добренький. Это идеал. И это очень прикладная тема. Например, не обидеться на удар в лицо. В школе мне преподавали этику, мораль. Или как там, у меня очень плохая память на слова. Нас учили сервировать столы. Я что блять принц хуельский сервировать стол, поеду на банкет там прислуга будет сервировать стол. Нет, чтобы учить детей не плевать в лицо и не воровать линейки. Вот и получается — что ты хочешь — я сам не понимаю. Если бы все понимали — всё было бы хорошо. Пока не очень хорошо. Сделать семью, да. Ну это абстрактно. Ну и еще я хочу заниматься музыкой.

Гриша. Мы поколение страха. Я боюсь будущего. Глядя на наших родителей, я вижу, какое оно будет, и я его таким не хочу. А вдруг оно таким не будет — этого я тоже боюсь. И оттягиваю момент до последнего, все равно будет конец света, так я лучше повеселюсь. Я слишком нежен, чтоб терять, груб, чтобы удержать.

Мне двадцать шесть, степень моей свободы высока. Мне двадцать шесть, самое, что радует меня, что может привести в экстаз — это природа. Я боюсь жертвовать своей свободой, кроме нее у меня ничего нет. Я боюсь быть мужчиной, соответствовать стандартам мужчины, что входит в эти стандарты — зарабатывать деньги — это рутина, скучно. Так уж случилось, что больше всего на свете я люблю бухать. А зарабатывать и бухать на заработанные — это пошлость. Что я смогу дать своему сыну — ничего. Любовь к природе? Да ее не привьешь. Любовь к природе мне привили не мои родители.

Мы поколение интернета, мы слишком много знаем. У нас уже сложились примерные картины мира, проживать их в жизни — скукота. Неизведанное — это космос.

Я слаб, чтобы сказать — это мой дом, машина, женщина. Да мне все вот это и не нужно.

Самовыражаться — это интересно. Правда иногда мне кажется, мне нечего добавить этому миру, не потому что уже всё есть, а потому что я пуст. Скажете, комплексы и страхи? А иногда мне кажется, что все это просто не поймут, да и кому это надо.

Быть понятым, конечно, не самоцель. Но очень бы хотелось.

Быть кем-то нереально. Прикладывание усилий не стоит того. Быть собой? Вот я есть, и вам не нравлюсь. (Думает какое-то время, опустив глаза в пол) Я слишком много думаю о себе. (Вслушивается) Люди другие? Интересуют. Да они такие же, как я! А те, кто не такие же — не правы. Пусть умрут. (Смеется) Нет, пусть живут, конечно, мне-то что. Но мне до них, действительно, до лампочки. То есть мое детское любопытство по отношению к ним иссякло. Больные дети — это факт, коррумпированное государство — это факт, умирающие бабушки — это факт. (Вслушивается) Любовь? Любовь… Это больно.

Вопросов-то не много, ответы все вот так на поверхности. Все известно, давно очевидно. Знаю всё. А что я чувствую? А чувствовать я боюсь, вдруг всё окажется не так, как я знал?

Я на самом деле очень боюсь остаться никому не нужным. То есть так никогда не случится. Просто потому что не случится, так есть. Найдутся всегда кто-то, кому я буду нужен. Но если бы вдруг, это ощущение, что я… вдруг… никому не нужен… сразу жениться хочется. Наверное, это ощущение знакомо детям из детских домов, сиротам. Вот они умеют бороться. Потому что они нужны только самим себе.

(Вслушивается) В мире? Я бы хотел изменить только себя. Чтобы мне стало до чего-то по-настоящему дело. Чтобы мне захотелось умереть за что-то, за кого-то. Страхи. Да, страхи. Боюсь не понравится. Боюсь понравиться, создав не то впечатление. А че мне нравиться? Я обычный, я даже хуже многих. Боюсь оказаться лучше, чем есть. Боюсь соответствовать, начать оправдывать ожидания — это адская гонка. Боюсь не оправдать. Окажется, что все были правы. Да нет, я это переживу. Боюсь, что будет хорошо, пойду по улице, и меня убьют. В такие моменты умирать не жалко. Но почему-то хочется пожить. Хорошо же стало, наконец.

Вот буду собой — не понравлюсь никому — и все уйдут. Страшно.

Я боюсь одиночества. Один я ничего не смогу, ведь я ничего не умею. Я не умею жить.

Как-то все просто получается. Смысл жизни в том, чтобы ее прожить. В борьбе за свои права, за комфортные условия, за то, чтобы делать то, что я хочу. А я уже делаю то, что хочу. И если всё познал… познал смысл, в смысле… остается прочувствовать… и вот где… (Вслушивается) Вера? (Улыбается) «In trance we trust!»

Саша. Я живу на острове, в доме из бамбука и тростника, в круглой комнате, из которой нет выхода. У меня слишком много вещей, все они свалены в кучу, будто я переезжаю, но на самом деле я живу здесь давно, слишком долго, всегда. Костер в центре комнаты скоро потухнет, и что же делать? Все вещи в комнате, так или иначе, напоминают мне о прошлом, я буду разжигать ими огонь, они мне все равно не нужны. Мое желание покинуть мой дом достигает предела. И я представляю, что стою по ту сторону от бамбуковых стен, и этого оказывается достаточно — я оказываюсь снаружи. Я хожу по острову, я ищу материал для моего нового дома: заглядываюсь на огромные папоротники, повисаю на лианах, обнимаю пальмы, переворачиваю камни, но не нахожу — я не разбираюсь в материалах. Я иду на берег, выхожу на пляж, захожу в волны. Они отталкивают меня обратно, но я твердо решил — мне нужно в океан. Меня накрывает с головой, я ухожу под воду, но и под водой я вижу то же самое… Сосны. Верхушки сосен, сосны и мои друзья, повисшие на них. Кто-нибудь вырубите из меня мою личную сосну. Верхушки сосен сводят меня с ума. Я вижу только верхушки деревьев. Ползу сквозь дым. Никто никогда не должен узнать, как мне страшно решать. Это война, я просто не вижу врага. Поэтому… Я пошел на войну, не увидел врага, и…

Миша. И я сдал оружие.

Гриша. И я стал биться со всеми.

Саша. …И вернулся. Я не верю в Бога, но ходят слухи, что Бог верит в меня. А если так. Мне кажется, что бога два. Мне кажется, что они соревнуются. Мне кажется, что мой мыслительный процесс никто не останавливает, и значит, мне будет продолжать казаться. Мне кажется разумом этого не понять. (Грише) Если подумать, что Бог — это энергия и информация одновременно в точке встречи наших с тобой энергетических потоков то… это никак не изменит нашу жизнь. Я открываю глаза. Я у костра, вокруг друзья. Все в порядке.

Гриша. Я люблю тебя.

Саша. Ну да.

Миша. И я тебя люблю за это.

БАР UNO

Саша сидит на полу перед колонкой, из которой вовсю играет музыка. Миша с Гришей подходят к нему, тянут его за руки. Саша сопротивляется. Ребята оттаскивают его на пару метров. Саша хочет вернуться на свое место, но сил передвигаться нет, он просто сидит на полу.

(Разговаривая, перекрикивают музыку)

Миша. Саня, пойдем, всё!

Саша. Я не хочу!

Гриша. Что ты делаешь?!

Саша. Я слушаю музыку!

Гриша. Да тебе уши уже давно заложило!

Саша. Я слушаю ее кожей.

Гриша и Миша переглядываются, поднимают Сашу, почти несут под руки с танцпола.

Пустая улица. Гриша, Миша и Саша сидят на скамейке. Раннее утро.

Миша. Вот это мы уработались.

Саша. Хорошо выступили.

Миша. Я за пивом. Кому.

Саша. (Поднимает руку) Я участвую.

Миша уходит.

Гриша и Саша сидят на скамейке одни.

Гриша. Тебе не кажется, что коммуникация переоценена? Разве продуктивно мы время провели?

Саша. Тебя прет еще?

Гриша. Я понял ночью, почему мы все ведем такой образ жизни. Не можем без других людей. Вот почему лучше тусить, чем нет.

Саша. Гриша, мы такой образ жизни ведем, потому что мы гедонисты. Мы такой образ жизни… «ведем»… чтоб было хорошо. Нам.

Гриша. Я не помню, когда мне было в последний раз хорошо.

Саша. Бедный.

Гриша. Хотя, че я, помню. Мы сидели с двумя девочками. Хорошие такие девочки были. Я больше никогда их не видел. Мы так смеялись. Так ржали. Одна особенно так смеялась, и всё стеснялась что ли, что ей так смешно. И другая… Прикольные короче.

Саша. А че вы ржали-то?

Гриша. Да просто так! Вот просто весело нам было.

Саша. Это не с Катей?

Гриша. Да нет же, говорю, я больше их никогда не видел… Честно.

Саша. А мы с сестрой так смеялись раньше. В детстве.

Гриша. Я и забыл, что у тебя сестра есть.

Саша. Я сам забыл. С сестрой все было само собой. Мне с ней единственной интересно было. Прости, конечно. Как-то само все получалось. Я как-то рядом с ней был. Ну как тебе сказать.

Гриша. Да я понимаю.

Саша. Нет, дай я тебе объясню… С одной стороны она такой ангел была, что надо было соответствовать. А когда она уехала… Ну и как бы чему теперь соответствовать?

Гриша. Мне всегда было интересно, почему твой отец забрал с собой её?

Саша. Да вроде логично. Я маме остался. В помощь ей рос. (Пауза) Вырос.

Гриша. Часто с сестрой общаешься?

Саша. Ну что значит часто. Каждый день может быть. По телефону. Но не видимся вообще. А мне кажется. Может быть. Я визуал.

Гриша. Я вижусь с отцом как по часам. Каждые пол года. Когда он приезжает визу продлевать.

Саша. А к нему переехать? Или он не предлагает?

Гриша. Я не хочу.

Саша. Сказать тебе по собственному опыту? Когда-нибудь тебе станет похуй.

Гриша. Я очень жду этого момента.

Из магазина возвращается Миша.

Миша. Я кошелек в баре проебал.

Гриша. В каком из?

Миша. Мелочи на одну бутылку хватило.

Саша. Я пошел к жене.

Миша. Нашел чем хвастаться! Мне кстати с тобой нужно. Если ты в командировку — я беру в аренду твой велик.

Миша отдает бутылку Грише. Жмет ему руку. Саша обнимает Гришу.

Миша. Пока, братец.

Гриша. Клубничные поля навсегда.

Миша и Саша уходят.

Гриша открывает пиво. Выпивает в один глоток. Сидит, ждет отрыжки. Отрыжка не приходит. Гриша встает, уходит. Через какое-то время возвращается со второй бутылкой. Садится на скамейку, с другой стороны к нему подсаживается старушка. Забирает оставленную Гришей пустую бутылку.

Старушка Сынок, дай мелочь?

Гриша. (Протягивает деньги) Нате.

Гриша открывает бутылку пива.

Гриша. Э-эх. Гуляй рванина!!!

Старушка. Чаго?

Гриша. Ничего, бабуля! Нет ниче!…

Гриша выпивает и вторую бутылку залпом. Отдает старушке.

Гриша. Вот теперь меня попустит. Да, бабуся? (Подвигается ближе) А вам не кажется, что коммуникация переоценена? (Раздается звонок мобильного, Гриша лезет в карман, смотрит на экран телефона) А, хреновина с морковиной!… (Старушке) Это я не вам. (В трубку) Алё, Кристи? Девочка моя…

Гриша внезапно вскакивает и убегает.

Детский дом. Гриша сидит перед свежеокрашенной стеной. Курит и любуется результатом.

К нему подходит Кристина, ведет за руку мальчиков — один помладше (примерно десять лет), второй постарше (примерно тринадцать лет). (Когда мальчики говорят, они растягивают слова)

Кристина. (Мальчикам) Вот с этим дядей вы хотели поговорить?

Мальчик 1 и Мальчик 2 (Хором) Да-а!

Кристина. (Грише) Пообщаешься?

Кристина отпускает руки мальчиков, поворачивается, собирается уходить.

Гриша. (Мальчикам) Привет. Кристина? Кристина, подожди. (Обгоняет её) Кристина, я все покрасил. Кристина. Хватит дуться. Ну, я же успел? Я же успел, Кристин?

Кристина. Почти не успел.

Гриша. Да, я милиметровщик.

Кристина. Мы опоздали из-за тебя…

Гриша. Всё, я понял. (Думает) Я должен сказать… извини?

Кристина. Иди, поговори с ними, ребята так хотели тебя видеть.

Гриша. Они так выросли с прошлого раза!

Кристина. Ты был здесь полгода назад!

Гриша. Не, пол года назад я еще не работал у твоего папы.

Кристина. И, слава богу, уже не работаешь.

Гриша. Почему «слава богу»?… А?… Мы все равно сможем видеться.

Кристина. На футболке пятна.

Гриша снимает футболку. Выворачивает наизнанку. Одевает.

Кристина. И от тебя пахнет, знаешь чем?

Гриша. Кристин, ты мне мама? Или папа? Ты младше меня, а такая зануда!

Кристина разворачивается и уходит.

Мальчики послушно дожидаются Гришу в стороне. Когда Гриша подходит Мальчик 1. берет его за руку.

Мальчик 1. Почему вы к нам так долго не приезжали? Приезжайте к нам еще!

Мальчик 2. Приезжайте еще!

Гриша. Ну… Как дела?

Мальчик 1. Научите нас драться?

Гриша. А зачем тебе? Тебя бьют?

Мальчик 2. Мы сами! Всех хотим!

Мальчики весело смеются, Гриша задумывается.

Гриша. А тебе нравятся бейсболки? Хотел бы себе?

Мальчик 1. Что?

Гриша. Ну кепка такая, шапка, смотри! (Достает из кармана подаренную отчимом бейсболку, расправляет, крутит в руке) Смотрите какая!

У мальчиков горят глаза.

Мальчик 1. Это ваша такая?

Гриша. Это теперь твоя, бери если нравится. Она модная щас. И вообще, стильная вещь. Хорошая. Если у тебя нет, бери, не бойся, че ты? Я все равно не ношу.

Мальчик 2. Почему?

Гриша напряженно смотрит на второго мальчика.

Гриша. А мне не нравятся открытые.

Мальчики удивленно смотрят на Гришу.

Гриша. Мне не нравятся такие, вот здесь, сзади, видите? Вот такие, открытые — мне не нравятся!… На застежке — не нравятся!… Как бы вам объяснить? Мне… лично… Блин! Мне такая не нравится, понимаете? Ну не нравится мне! Нет, ну мне все нравится, меня все устраивает, все нормально, понимаете? Ну, и работы сейчас нет — будет, и деньги — вещь приходящая, и с друзьями недопонимание — хрен с ними, и с Катей… все нормально, это жизнь, понимаете, все наладится, исправится само собой, но… Вот бейсболка эта, она мне нравится, и цвет, и козырек, но я не люблю закрытые, не люблю со снэпбэком, мне «59 фифти» больше нравится, а эти не нравятся, зачем мне носить то, что мне не нравится? То есть, нет, она хорошая, эта бейсболка, все как надо и цвет, и «элэй», но не люблю я на застежках, они хуже сидят, не так!… Ну то есть вам будет хорошо, как раз по голове подогнать, но мне-то она зачем? Да нет, просто она отличная, мне ее отчим привез, и он хороший мужик, он нормально ко мне относится, и хотел как лучше, я все понимаю, но они все время хотят как лучше, а получается как всегда! И я не понимаю, неужели, нельзя сделать так, как надо один раз? Ведь они еще обижаются, мол все для тебя делаем, а ты нос воротишь, а мне просто не понятно, ну что я виноват, что мне закрытые нравятся, а открытые я никогда в жизни не одену, потому что мне не нравится… Ну зачем заставлять? Делать насильно счастливым?… (Пауза) В общем, держи.

Мальчик 1. Спаси-ибо. (Мальчик берет бейсболку, разглядывает ремешок, открывает и закрывает туда-сюда)

Гриша. Да она хорошая, одевай.

Мальчик 2. А драться научите?

Гриша. Драться?

Мальчик 2. Вам нравится фильм «Бойцовский клуб»?

Гриша. (Вздыхает) Нравился.

Мальчик 2. Научите нас драться как там!

Гриша. Да я сам толком не умею драться.

Мальчик 2. Почему?

Гриша. Не нужно было. И я по-моему боли боюсь.

Мальчик 2. Почему?

Гриша. Вообще, хотите драться научиться — надо идти в специальные секции, кружки… Дзюдо, тхэквондо.

Мальчик 1. Что?

Гриша. Каратэ.

Мальчик 2. А вы ходили?

Гриша. Я нет.

Мальчик 2. Почему?

Гриша. Не до этого было. Не тем занимался. И качков как бы всегда призирал.

Мальчики удивленно слушают.

Гриша. Я музыку всегда любил. Любите музыку?

Мальчики (Хором). Даа-а!

Гриша. Молодцы. …Ну давайте представим, что я умею драться. Эта. (Мальчику 2) Ставь блок. Вот так. (Показывает рукой) Другой бей мне в ладонь. Бей еще.

Гриша и Кристина крадучись входят в квартиру к Кристине. Слышат в квартире шум.

Кристина. Ба-лин! Папа дома!

Гриша. Пойдем, поздороваемся.

Кристина. Гриша, не надо!

Гриша заходит на кухню. Павел Иванович сидит за столом, одет по-домашнему, пьет пиво. На столе — вареные креветки в кастрюле. На полу, рядом со столом — пустые бутылки из-под пива.

Гриша. (Улыбается) О-о! Павел Иванович! Я вижу у вас суббота?

Павел Иванович. Давно не виделись.

Гриша. Здрасте.

Гриша протягивает руку для приветствия. Павел Иванович не двигается.

Павел Иванович. Сядь.

Кристина. Папа?

Гриша садится напротив Павла Ивановича.

Павел Иванович. Че ты сюда ходишь? Ты на Кристьке жениться собираешься?

Кристина. Пап, ты нормальный вообще?

Павел Иванович. Выйди нахрен отсюда.

Кристина. Пап, ну ты нормальный вообще, а? Ну как так можно?

Павел Иванович. Ты как с отцом разговариваешь?! Ты мне подготовила отчёты?! Где?! Принеси, положи!!!

Кристина выходит.

Павел Иванович. Так и че?

Гриша. Собираюсь.

Павел Иванович. Так и когда?

Входит Кристина.

Кристина. Папочка, ты не дави только.

Павел Иванович. Подожди. За дверью подожди, там.

Кристина. Не усердствуй, че ты его пугаешь?

Павел Иванович. Напугаешь вас. Он же может просидеть целый день в наушниках, ты же целый день сидишь в наушниках, сколько тебе лет?

Гриша. Двадцать шесть.

Павел Иванович. У меня в твои годы уже двое детей было! И две работы, сука! Ты че молчишь? Ты хоть каким-то идеалам соответствуешь?

Гриша. Идеалам вашей дочери.

Павел Иванович. Иди сюда.

Павел Иванович вскакивает со стула, хватает Гришу за грудки. Гришина футболка рвется. Гриша толкает Павла Ивановича. Тот, падая, садится обратно на стул.

Гриша. У меня нет конфликта, поняли, нет у меня конфликта с собой! Что вы мне навязываете свои ценности гребанные?

Павел Иванович. (Кристине) Ты видела?… (Грише) Вот ты!… А выглядишь хилятиком… Сядь… Сядь… Сядь!… Давай, рестлер!

Павел Иванович ставит руку на локоть перед Гришей, приглашая побороться. Гриша думает, затем садиться, ставит руку так же. Они борются.

Павел Иванович. Во даёт! Смотри, Кристина! Во даёт! Почти! Почти…

Павел Иванович побеждает. Оба убирают руки со стола. Павел Иванович встает и бьет Гришу кулаком в лицо. Гриша падает на пол.

Кристина. (Визжит) Паааа-пааааааа!!!!!

Павел Иванович переступает через Гришу и идет к выходу. Останавливается перед Кристиной, трясет ее за плечи.

Павел Иванович. Не нравитесь вы мне!!!

Улица. Гриша сидит на скамейке рядом с Кристиной и смеется. Молча. Иногда шмыгает носом.

Кристина. Не будем больше встречаться.

Гриша. Кристина, деточка, да даже если бы твой папа мне вашу контору в приданое пообещал, я бы к тебе пальцем не притронулся! Ты посмотри, как ты выглядишь! Как ты накрашена! Ты носишь высокие «данксы», девочки не носят высокие «данксы»! На липучках, блять! Ты что — скейтер?

Кристина. Но ты же носишь!

Гриша. Так это из-за меня?!

К ним подходит Саша.

Саша. Привет, что делаете?

Гриша. Сидим. А ты?

Саша. С Михой договорились, сейчас сюда придет…

Гриша. То не можем встретиться, то не можем расстаться.

Саша. Музыка нас связала…

Гриша. Тайною нашей стала… Кристина, а Саша женится на моей любви!

Кристина встает со скамейки, Саша разворачивается, оба уходят в разные стороны от Гриши.

Гриша ложится на скамейку. Блаженно закидывает руки за голову. Засыпает.

Гриша открывает глаза. Над ним стоит Саша.

Гриша. Мне приснилось, что отчим от нас ушел.

Саша. Иди домой уже.

Гриша. Не хочу. Вдруг сон вещий.

Саша. А что футболка порванная?

Гриша. Это я с Павлом Ивановичем подрался! Исполнил мечту всех наших с работы.

Саша. А на кедах что?

Гриша. Кровь. Из носа накапало.

Саша. Это Павел Иванович исполнил мечту… Я шучу. Не обижайся.

Гриша. Да я не обижаюсь. Просто вспомнил, что кеды не купил.

Саша. Иди домой лучше. Посмотри на себя.

Гриша. Где упал — там и дом. Ты что забыл?

Саша. Да.

Гриша. Что да? А «Праздник — там, где мы» забыл?

Саша. Да… Гриша?

Гриша. Я тогда прогнал, про то, когда мне последний раз хорошо было. Мне действительно с Катей было хорошо.

Саша. Гриша, да ладно.

Гриша. И тогда мы с Катей ржали. Над тобой. Но, по-моему, она пиздит, что беременна. Так что подумай хорошенько, жениться на лгунье…

Саша. Гриша?

Гриша. Надо за кедами идти. Хотя кровавые мои мне теперь нравятся. Боевые. (Пауза.) Если на луне есть дыры — то они есть и во мне…

Саша. Гриха?

Гриша. Че?

Саша. Я больше не хочу никуда. Я хочу здесь.

Гриша. Правда?

Саша. Да.

Гриша. Ты щас о чем?

Саша. Я о нас.

Гриша. Нас больше нет, хочешь сказать?

Саша.  Ч…что?

Гриша. Чувак, ты спекся.

Саша. У меня появились планы.

Гриша. Ты спекся, милый друг.

Саша. Я влюблен.

Гриша. Дружочек.

Саша. У меня будет ребенок.

Гриша. Все из-за бабы ты хочешь сказать?

Саша. Даже она не поверила бы, если б я такое сказал!

Гриша и Саша дружно смеются.

Саша. Всё из-за тебя.

Гриша и Саша сидят молча какое-то время. Гриша достает телефон, звонит. Во время разговора Саша медленно встает и уходит. Гриша провожает его взглядом.

Гриша. Алё, мам…. Да я как раз звоню, чтобы сказать, что всё хорошо… да, с ребятами был… Да всё хорошо!… Что мы могли делать? Как всегда… Я не шляюсь!… А днем я был в детском доме, времени не было позвонить, всё с детьми… Хоть бы похвалила… Что?… Кто приехал?… Что?… Что?… Да я не слышу, кто ты, говоришь, приехал?… Да почему ты его отцом называешь, он мне не отец!… Что?… Что?… (Гриша громко истерично, смеется) Да нет, ты так смешно сказала просто. Настоящий. «НАСТОЯЩИЙ» отец, смешно. Да… Я приду, конечно… А на сколько он приехал?… А че он у нас так быстро делает?… Наверное? Я тоже наверное соскучился… Да иду я быстрей… А где Володя?… Мне просто сон такой приснился… Поговорить хочет?… ПРЯМ СЕЙЧАС?!… Я не готов, что-то плохо слышу, что-то голова… Привет… Привет, говорю… Привет, говорю, папа… Я не молчу… Я не молчу, нормально дела…. Да, я сейчас приду…Я понял, папа. Пап?… Пап?… Ты? Мне? Привез?… Ага… Спасибо, говорю! Люблю бейсболки… Не знал какой у меня размер ноги — ты издеваешься? Уже десять лет как сорок второй!… У меня прекрасное настроение, мне сегодня по морде врезали чуть ли не в первый раз в жизни!… Папа! Мне не десять лет, чтоб вы мне кепки возили, сволочи!

Гриша отдает трубку проходящей мимо той же самой старушке.

К Грише подъезжает на велосипеде Миша.

Миша. Ты что тут? А где Саша?

Гриша. А что такое?

Миша. Я ему велик должен отдать. Мне из Академии приглашение пришло. Всё. Лечу на собеседование.

Гриша. Так быстро?

Миша. В смысле, быстро? Я может этого всю жизнь ждал. Сейчас вся официальная волокита еще будет. Но неофициально. Мне декан факультета письмо прислал — бюджетное место меня ждет.

Молчат.

Миша. А у тебя что нового?

Гриша. Кеды. Скоро будут. (Встает со скамейки, идет)

Миша. Опять! Еще не купил?

Гриша. Пойдешь со мной?

Миша. Не. Пока.

Гриша. Пойдем, пошляемся!

Миша. Да мне некогда.

Гриша. Шопинг, все дела? Пожалуйста. Пожалуйста.

Миша. (Идет за ним) Не-е, Грих… Ну ладно! Только… Не иди туда. Там очень много народу. Я объезжал.

Гриша. Я тут Саше нагнал пиздеца обидного, что мы якобы с Катей смеялись над ним. А это вообще не Катя была… Катя мне вообще не нравится уже…

Миша. А че ты мне это рассказываешь? Да куда тебя несет прямо в толпу, поворачивай!

Гриша. А что там?

Миша. Сегодня тридцать первое? «Марш несогласных», наверное… Давай другой стороной обойдем… Гриша, тормози, ты самый несогласный что ли?

Гриша. Я чувствую себя очень несогласным сегодня.

Миша. Ладно, хватит, стой!… Я туда не пойду… Гриха, слышишь, шопинг, все дела?

Гриша. Погоди, дай посмотреть. Смотри, как народ месят. И упаковывают.

Миша. Гриша, мне послезавтра улетать…

Миша и Гриша оказываются в толпе. Прямо перед ними один из ОМОНовцев хватает за волосы женщину, та вырывается, происходит борьба.

Женщина. ПОЗОР!!! ПОЗОР!!!

Миша кладет велосипед на землю, достает телефон, снимает происходящее на видео.

ОМОНовец № 1. (Мише) Ты что делаешь, сука?!

Миша. Смотри себя завтра на ютьюбе!

ОМОНовец № 1 отпускает женщину. Миша разворачивается, пытается убежать от него, получает дубинкой по голове от ОМОНовца № 2. Миша падает без сознания. Оба ОМОНовца поднимают Мишу за руки и за ноги, несут к автобусу, в который их коллеги запихивают остальных «несогласных».

Гриша наблюдает за этой сценой какое-то время. Затем он наклоняется и поднимает велосипед. Автобус, в который отнесли Мишу, уже полон, и собирается отъезжать. Гриша садится на велосипед, разгоняется и врезается в автобус.

Кухня. Большая, светлая. Красивая мебель, огромный стеклянный стол, несколько картин, в цвет подобранные шторы. Много разной бытовой техники. На кухню заходит Андрей, в тапочках и махровом халате. В руках у него сотовый телефон, который беспрерывно звонит. Входя на кухню, Андрей прикрывает за собой дверь. Отвечает на звонок.

Андрей (Тихо, почти шепотом). Привет. Да. Что случилось? Подожди, не плачь… Что случилось? Ты скорую вызывала? Нет? Почему? Но сейчас прошло? Слава богу! Я понимаю, что ты устала. Подожди… Подожди! Я тоже устал. Я скоро приеду. Да. Скоро. Сегодня. Через час приеду. Жди меня. И не плачь, прошу тебя. До встречи. Целую.

Андрей отключает звонок. Кладет сотовый в карман халата. Смотрит в окно, о чем-то думает. На кухню заходит Жанна. Это высокая статная, может быть, даже немного полноватая немолодая уже женщина. На ней шелковый пеньюар. Она уже причесана, губы подкрашены, глаза сияют.

Жанна. Ты уже проснулся? Андрюш, а ты почему стал так рано вставать? Сходи, поспи еще, я пока завтрак приготовлю. Поваляйся в кроватке. Я тебе прямо в постельку принесу. Чего хочешь? Яичницу с беконом, круасаны, грейпфрут?

Жанна направляется к холодильнику, открывает его. Холодильник до отказа забит всевозможной едой – мясо, фрукты, соки.

Жанна. Йогурт хочешь? Творожок? А тут еще твоя любимая вкусняшка! Угадай что? Бастурма! А, может, из ресторана закажем? У нас ведь сегодня все-таки праздник, ты не забыл? Помнишь, какой? Помнишь, нет?

Подходит к Андрею, гладит его по голове.

Жанна. Так и знала, что забудешь, склеротик! (Целует Андрея в щеку). Пять лет назад мы с тобой познакомились. Помнишь? Ко мне в кампанию пришел устраиваться на работу мой любимый мальчик. А я тогда сразу поняла, что ты моя судьба. Мне одного взгляда хватило, чтоб понять, вот оно – мое счастье. Любонька моя! (Еще раз целует Андрея).

Андрей на щебетание Жанны почти не реагирует, как, впрочем, и на поцелуи.

Жанна. Андрей! Андрей! Ты куда улетел? Ты меня слышишь?

Андрей (как очнувшись). Жанна, если миллион четыреста пятьдесят тысяч положить в банк под одиннадцать процентов годовых, и через полгода деньги снять, сколько мы заработаем?

Жанна очень быстро подсчитывает в уме.

Жанна. Сто пятьдесят девять тысяч пятьсот. А тебе зачем? Андрюш, ты какой-то замученный стал в последнее время. Устал, да? Замучился на работе совсем? Я тоже замучилась. Меня только ты и спасаешь. Любоньку мою покормить, спать уложить – когда тут уставать? Ты в кроватку пойдешь? Нет?

Андрей отрицательно качает головой.

Жанна. Тогда здесь расскажу. Хотела в постели, но раз ты уже встал, расскажу здесь. Джаст э момент!

Жанна выходит, а вернее – выбегает, из кухни, но почти сразу же возвращается. В руках у нее два разноцветных прямоугольных конверта.

Жанна. Сюрприз! Андрюшенька, нам обязательно нужно отдохнуть! Когда мы с тобой в последний раз были в отпуске? Я тут подумала, и решила – никаких! Через месяц мы едем…. Угадай куда? В Африку! В Аф-ри-ку! У нас с тобой заказан личный гид, нас уже ждет машина с вот такими колесами! Мы едем на сафари! Андрюшенька, сафари, представляешь? Мы с тобой увидим слонов, жирафов, огромных обезьян! Мы с тобой будем пить «Амаруло» по ночам! Будем ходить загорелые, в цветастых одеждах. Будем каждую ночь заниматься любовью, не пропустим ни одной! Да, Андрюш? Ты рад?

Андрей все так же хмуро смотрит перед собой.

Жанна. Андрюша, что случилось? Ты рад? Рад? Хорошо я для нас придумала?

Андрей (не смотрит на Жанну). Жанна, я рад… Прости меня, я не могу с тобой поехать.

Пауза.

Жанна. Почему? Всю текущую работу передадим Вике с Ольгой, они справятся, я уверена….

Андрей. Жанна, я уже год тайно от тебя встречаюсь с другой девушкой. Сейчас она беременна. Через несколько месяцев ей рожать. Я устал врать. Я ухожу. Прости. Не могу так больше….

Жанна, кажется, лишается дара речи. Она смотрит на Андрея, и не может понять, как этот спокойно сидящий на стуле человек мог произнести такие страшные и нелепые слова. Она силится что-то осмыслить и сопоставить, но ее математический ум отказывается анализировать эту информацию. Она хватается рукой за край стола.

Жанна. Ты… Ты…. Да подожди…. Да как, Андрюшенька? Ты серьезно? Ты пошутил? Пошутил?

Андрей. Нет.

Жанна. Как это нет? Ты ведь не мог…. (кричит). Козел! Свинья! Проститука гребанная! Шлюха в штанах! Нашел себе помоложе и побогаче? Сука! Кто она? Кто она, говори! Говори, скотина!

Андрей. Ее зовут Катя, ей девятнадцать лет, она студентка. Большего сказать не могу. Прости еще раз.

Пауза. Жанна делает глубокий вдох.

Жанна (спокойно). У тебя есть пятнадцать минут, чтобы убраться. Зубную щетку можешь забрать с собой. Все остальное куплено на мои деньги и тебе не принадлежит.

Андрей. Джинсы и рубашку можно надеть?

Жанна. Надевай, что хочешь!

Андрей встает, выходит. Жанну трясет, она, как будто, задыхается. Кажется, она вот-вот разрыдается. Но не в правилах Жанны давать волю слезам.

Жанна. Жанна…. Жанна… Молчать, я сказала! Молчать, сука! Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…. Успокоилась! Взяла себя в руки. Взяла себя в руки! Десять. Пусть уходит. Пусть уходит, ты меня слышишь? Если ты заплачешь, я дам тебе в рожу.

Жанна бьет себя по лицу, затыкает себе рот рукой. На кухню заходит Андрей. Он переоделся, теперь на нем джинсы и рубашка. Андрей кладет на стол ключи от квартиры и от машины.

Андрей. Прости меня пожалуйста, если сможешь….

Жанна не отвечает ему.

Андрей. Ты сильная, ты все выдержишь. А она совсем еще маленькая, ей без меня не выжить.

Жанна. Убирайся.

Андрей кидает неловкий взгляд на Жанну, уходит. Хлопнула входная дверь.

Жанна. Если ты заплачешь, я тебя убью. Связалась с шавкой, а теперь жалуешься. Он ублюдок, и не смей, не смей… Слышишь? Не смей…. Он тебя не достоин.

Жанна делает еще один глубокий вдох. Затем берет со стола трубку радиотелефона. Набирает какой-то номер.

Жанна. Танюша? Жанна Георгиевна. Андрей Иванский у нас в кампании больше не работает. Поняла меня? Никаких двух недель, никаких отпускных и выплат. Что? Ищи лазейки в трудовом кодексе. Да, замечательно, увольняй по 81, пятому пункту. Не придерешься. Он на работу раньше часа не приходил. Приплюсуй еще все прогулы. Да. И сообщи Ольге, что теперь она будет моим замом. Пусть готовит банкет.

Жанна сбрасывает звонок, набирает еще какой-то номер.

Жанна. Виталий Аркадьевич? Я сегодня уволила своего зама. Да, Андрея. Он придет к тебе проситься. Примешь, станешь для меня руконеподаваемой сукой. Да. Передай информацию дальше. Про пятницу помню. Ольга готовит бизнес-план. До связи.

Жанна кладет трубку.

Затем она идет в гардеробную. Достает с полки огромную сумку, складывает в нее вещи Андрея – пиджаки, брюки, рубашки, галстуки, носки, майки. Принимается за свой гардероб. В ту же самую сумку летят дурашливые легкомысленные сорочки, кофточки, платьица с оборками, кружевное белье, пеньюары, бюстье, какие-то дурацкие подвязки, прозрачные блузки. Параллельно Жанна звонит по телефону.

Жанна. Алло? Ольга? Таня уже сказала? Да не за что…. Не за что, ты действительно ценный для меня сотрудник…. Подожди…. Помнишь, ты говорила, что отдаешь вещи куда-то? У меня тут куча ненужных фирменных шмоток…. Куда это можно отдать? Детский дом, церковь, я не знаю…. В приют, говоришь? Ага. Пришли адрес. Или что? У помойки бомжи разберут? А, ну да…. Я, наверное, так и сделаю. Все, спасибо. Скоро буду. (Сбрасывает вызов).

Жанна с трудом закрывает сумку. Стоит, смотрит на плоды своей работы. Пинает сумку ногой. Затем расстегивает ее, достает лежащую сверху полупрозрачную кофточку с вышивкой. Рассматривает. Прикладывает к себе.

Жанна (вдруг). Пусть вас бомжи носят!

Запихивает кофточку обратно в сумку. Пытается сумку поднять. Но тут же оставляет свои попытки, стоит, размышляет о чем-то. После чего с трудом поднимает-таки сумку, и закидывает ее на самую верхнюю полку.

Жанна. И чтобы я вас больше не видела.

С этими словами Жанна начинает одеваться. Она надевает те вещи, которые остались после ее тщательной ревизии, а именно – строгую немодную юбку, блузку с воротом «под горло», тяжелый коричневый пиджак. Теперь становится отчетливо ясно, что Жанна уже совсем немолода, и в сущности, то, прежнее ее щебетание и девичий наряд не столько ее красили, сколько придавали ей уверенности в своей красоте. Сейчас же Жанна из прежней воздушной Жанны превратилась вдруг в учительницу предпенсионного возраста, и выглядит даже, как будто старше, чем есть на самом деле. Жанна небрежно подкрашивает глаза. Из игривой сумочки со стразами перекладывает свои вещи в скучный коричневый портфель. И с этим портфелем в руках выходит из дома.

Маленькая квартира. Такие называют еще малосемейками. На диване, закутавшись в старую кофту и поджав под себя ноги, сидит худенькая с небольшим животом Катя. Она смотрит телевизор. Время от времени всхлипывает. Кажется, еще совсем недавно она рыдала. Кто-то открывает дверь ключами. Катя резко вскакивает с дивана, бежит к двери.

Катя. Андрей!

В квартиру заходит Андрей с пакетом в руках. Катя виснет на нем.

Андрей. Ты плакала?

Катя. Нет. Совсем чуть-чуть.

Андрей (кивает на живот). Не болит?

Катя. Теперь вроде нет.

Катя прижимается к Андрею.

Андрей. Ты ела?

Катя. Ночью. А потом еще нет. Только спала.

Андрей. Опять ночью телек смотрела, а днем спала?

Катя. Ну, а что мне делать? Я боюсь спать одна! У меня, знаешь, какие страхи? Подружки все на учебе, им не до меня, тебя рядом нет, у тебя своя жизнь….

Андрей. Прямо одна? Я же каждый день прихожу.

Катя. Приходишь! А потом уходишь! И я каждую ночь одна, все дни напролет одна…

Андрей. А знаешь, что сегодня случилось?

Катя. Опять мне зубы заговариваешь? Ну тебя!

Катя уходит на кухню. Андрей снимает ботинки, идет следом. Грязная посуда в раковине, крошки вперемежку с обертками от шоколада на столе выдают в Кате небрежную хозяйку. Андрей гладит Катю по голове, пытается молчаливо помириться с ней.

Андрей. Опять развела бардак! (Улыбается). Тетеха!

Андрей засучивает рукава рубашки.

Андрей. Сначала мы приберемся, помоем посуду, вымоем пол….

Катя. Давай я посуду, а ты пол?

Андрей. Сиди уже. Пропадешь ведь без меня.

Катя (довольная). Пропаду!

Андрей моет посуду. Катя сидит рядом на табуретке, смотрит на него во все глаза.

Катя. Мне сегодня опять снилось, что мы домой к нам переехали. Что мы там все вместе… Что дома телевизор смотрим – Поле чудес. И один канал только ловит, а мы смотрим – и ты, и я, и мама, и сыночек наш. А дядя Леня такой нам улыбается и говорит – хотите выиграть миллион? Все просто! И я вот ему верю. В разводки эти все городские лохотроновкие не верю, а дяде Лене во сне верю. Что будет у нас этот миллион, верю.

Андрей. Катя, а вот если бы у тебя было один миллион четыреста пятьдесят тысяч рублей, ты бы что с ними сделала?

Катя. Ну, такая сумма странная… Не круглая. Не знаю. Квартиру бы купила.

Андрей. Я про это уже думал. Но это же однушка на выселках…

Катя. И что? Свое жилье, оно хоть где – свое жилье.

Андрей моет пол.

Андрей. А ты бы смогла придумать, как на эти деньги купить новую квартиру в хорошем районе?

Катя. Не знаю. Нет. В ипотеку что ли? Или как?

Андрей (моет пол). Подбери ноги.

Катя поднимает ноги. Андрей моет пол рядом с Катей.

Андрей. В ипотеку – это еще дороже.

Катя. А в банк положить?

Андрей. Если положишь деньги в банк, через полгода у тебя будет навар всего лишь сто пятьдесят девять тысяч пятьсот.

Андрей вымыл пол. Убирает со стола.

Андрей. Долевое строительство!

Катя. Это че такое?

Андрей. Долевое строительство!

Андрей моет руки. Достает из пакета, с которым пришел, продукты. Рубит курицу на разделочной доске. Чистит и режет картошку.

Катя. Что это значит?

Андрей. Это значит, что, во-первых, у меня на карточке лежит миллион четыреста пятьдесят тысяч. Это деньги, которые мне удалось скопить за то время, пока мы с тобой встречаемся. И еще сегодня кое-что произошло, а ты даже не знаешь….

Андрей смотрит на Катю, ожидая ее реакции.

Катя. Серьезно? Ты все это сам накопил? Больше даже миллиона? Ради меня?

Андрей. А ради кого?

Катя. Андрей…. Я не знаю…. Ты крутой. Это мне тебя боженька на той дискотеке подарил, чтобы я не пропала.

Андрей самодовольно улыбается.

Андрей. А, во-вторых, я решил вложить эти деньги в долевое строительство. Смотри… Картошку с курицей пожарить или в духовке лучше?

Катя. В духовке.

Андрей (улыбается). Любишь мою курочку?

Катя. Люблю.

Андрей. Ты еще где-нибудь такую вкусную курицу ела?

Катя. Нет.

Андрей. Вот. А рецепт на самом деле простой – нужно в курицу и вокруг нее положить нарезанное яблоко и чеснок. Тогда у нее особый вкус будет. У меня еще бабушка такую курицу готовила, и мама, а я на кухне все время отирался. Меня не прогнать было. Говорили – поваром вырастет или директором гастронома. А я чего-то сюда подался, хотя мама говорила мне – поезжай в Ишим, поступай в училище на технаря или на кулинара, будет в руках профессия, тогда и поедешь…. А я не послушался че-то, сбежал из дома, можно сказать. Не совсем так, конечно. И где только не работал потом, даже вспоминать страшно. Так вот, строительство… Смотри. Мы покупаем квартиру в еще не достроенном доме. Там фундамент, стены, но ничего еще нет. Стройка, то бишь. Относим в контору наши денежки. Говорим – хотим квартиру на третьем этаже.

Катя. А на восьмом вид лучше.

Андрей. Хорошо, говорим, – на восьмом хотим, поближе к солнцу. Значит, приходят строители. Строят они, строят. Строят они, строят. День строят, два строят. А через полгода – бах! И мы с тобой обладатели совершенно новой квартиры на восьмом этаже за миллион четыреста пятьдесят тысяч! Двадцать минут до центра, рядом парк, возле дома детская площадка!

Катя. И наш сыночек в песочнице играет.

Андрей. И наш сыночек. И мамочка с папочкой….

Катя. И много зелени вокруг. Мы деревья весной во дворе посадим. Яблоньку и сирень.

Андрей. Да! У меня, кстати, знаешь, как хорошо все вырастает? И картошка, и клубника, и цветы. Я этих деревьев дома в саду во сколько пересажал! И все растут. Менталитет у меня такой – все растет.

Катя. А там земля нормальная, нет? Если рядом стройка была, она же каменистая потом, ее удобрять надо.

Андрей. В принципе, экология там ,конечно, хуже, чем у меня в поселке, например, но можно попробовать компост поискать, или древесной золой… Тоже хорошо помогает.

Катя. У меня мама сухим пометом куриным всегда посыпала – и малину, и яблони, и смородину.

Андрей. Точно! У меня бабушка тоже так делает! У меня бабушка вообще бодрая – ей восемьдесят пять лет, представляешь, а у нее на огороде свой участок, и она до сих пор никого туда не пускает, сама обрабатывает.

Андрей укладывает картошку, курицу и остальные необходимые продукты на противень, засовывает противень в духовку. Моет руки.

Катя. А ты куда столько курицы сделал? Мы же все не съедим? А по вечерам я одна не ем, мне по вечерам не хочется есть одной.

Андрей. Тетеха, а знаешь, что сегодня случилось?

Катя вопросительно смотрит на Андрея.

Андрей. Я навсегда пришел, тетеха.

Катя. Прямо навсегда? Сегодня?

Катя счастливо прижимается к Андрею.

Андрей. Я же говорил тебе, что мы вместе будем жить? Говорил?

Катя кивает.

Андрей. Слово свое сдержал?

Катя. Сдержал! (трогает живот). Ой! Он меня ножкой пнул! Тоже радуется.

Андрей. Мужик! Весь в отца!

Катя обнимает Андрея. Встает на цыпочки, чтобы поцеловать любимого. Андрей целует Катю в ответ.

Квартира Жанны. Большая, темная. Вечер. Чуть заметно колыхаются занавески у открытого окна. В квартиру заходят Жанна и Виталий – мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в этаком модном, «под молодежный стиль» пиджаке и джинсах со «стильными потертостями». Но стрижка, дорогие очки, жесты, мимика выдают в нем человека уже не молодого, обстоятельного и богатого, хотя и ударившегося немного в игры с возрастом.

Жанна. Проходи, Виталий Аркадьевич…. Моя скромная халупа в твоем распоряжении. Чувствуй себя, как дома, как говорится….

Жанна отключает сигнализацию, включает свет.

Виталий. Но, как говорится, не забывайте, что вы в гостях…. (осматривается). Слушай, здорово у тебя. Как это сейчас говорят? (задумался). Килл? Калл? Вспомнил! Кул! Круто!

Жанна. Где будем сидеть? В столовой, в комнате, в спальне?

Виталий. Ты хозяйка, Жанна Георгиевна.

Жанна. А давай сегодня без отчеств?

Виталий. Давай.

Жанна. Тогда в комнате.

Виталий. А почему не в спальне?

Жанна. Мы с тобой еще недостаточно пьяные.

Виталий. А! Я только за!

Жанна с Виталием проходят в большую комнату. Здесь все, как в журнале «Дизайн и интерьер». Какие-то вазы, статуэтки, мягкие пуфы, журнальный столик с изогнутыми ножками, окна во всю стену, полочки, шкура медведя на полу и т.д.

Жанна. Как тебе?

Виталий. Хорошо. Бойко. Как это… Супер! Очень даже. Тебе дизайнер делал?

Жанна. Я рассказала, что хочу, он сделал. В общем, придумала все сама.

Виталий. Да, красиво. Моя бы так не придумала.

Жанна. Твоя – это жена?

Виталий. Прости, задумался.

Жанна. Свечи, кофе, коньяк, ликер?

Виталий. Водку.

Жанна. Слушай, я в тебе всегда чувствовала родную душу.

Жанна зажигает свечи, быстро накрывает маленький столик – бутылка водки, икра, соленья.

Жанна. Ну, прошу за стол. Выпьем?

Жанна и Виталий садятся на медвежью шкуру у стола. Виталий разливает водку по рюмкам.

Виталий. За тебя!

Жанна. За нашу неформальную встречу!

Пьют.

Виталий. Хорошо пошла. И встреча у нас хорошая. И контракт мы подписали – тоже хорошо. Круто!

Жанна. Да, такая вот у нас странная встреча образовалась.

Виталий. Хорошо, что в офисе коньяк закончился.

Жанна. Не было счастья, да несчастье, как говорится….

Виталий (наигранно игриво). И не боишься ты, Жанна, меня к себе в гости приглашать?

Жанна (наигранно наивно). А чего мне бояться?

Виталий. Ну… Напьюсь, приставать начну.

Жанна (улыбается). Начнешь, тогда и буду бояться.

Виталий. Ты смотри… Я ведь такой! Несдержанный.

Разливает водку по рюмкам.

Виталий. Хорошая у тебя, Жанна, водка. И женщина ты хорошая. Все у тебя как надо – и масть, и стать, и антураж.

Жанна. Стараюсь. Держу судьбу за хвост.

Виталий. Выпьем, Жанночка, за твою счастливую судьбу!

Чокаются. Пьют.

Жанна. Тогда следующую пьем за тебя!

Виталий. Что за меня?

Жанна. Пьем за тебя. Чтобы все у тебя складывалось и приумножалось.

Виталий. А! Что там приумножится? На моих проглотов не напасешься. Сын собрался жениться – бежит ко мне: «Папа, квартиру!» Я же ему два года назад однокомнатную купил – восемьдесят квадратов. Мало, надо, чтобы три комнаты и не меньше ста пятидесяти. Нашли недалеко от центра сто семьдесят. Обставить еще. Дочка, студентка, тоже ко мне бежит – папа, Ламбарджини. Одна радость, маленькая – три года. Я с работы прихожу, она руки раскинет и бежит ко мне. Ничего ей пока не надо. С работы в детский мир заедешь, куклу там, раскраску купишь. Она счастлива. Ты знаешь, какая у меня дочка, Жанна?

Жанна. Чего это мы о детях? Давай о…. не знаю, о музыке там, о чем еще, о театре…

Виталий. Я в театр не хожу.

Жанна. Я тоже.

Виталий. Проблема. Или как это сейчас говорят? Засада! Тогда о чем?

Жанна. Только не о работе.

Виталий. Ни в коем случае.

Жанна. Выпьем тогда? За тебя!

Виталий разливает водку по рюмкам. Жанна и Виталий чокаются, пьют. Молчание.

Виталий. Ну, а вообще, Жанна – как ты живешь?

Жанна. Ну как? Хорошо живу, как видишь. Восемь комнат у меня, три здесь, пять на втором этаже. Я туда не поднимаюсь. Домработница там прибирается только. Что еще? Люстру вот из Италии заказала.

Виталий. А чем во внерабочее время занимаешься? Ну, отдыхаешь как?

Жанна. Да как…. (Задумалась). У меня, считай, все время рабочее. Я не помню, ходила я сегодня в туалет или нет, а ты мне про отдых. Некогда отдыхать. Ну вот, с тобой вот расслабляюсь сегодня. Романтика тоже полезна. А так что? Журнал, бывает, почитаю….

Виталий. Женский?

Жанна. Ага. Коммерсант называется.

Виталий. Надеюсь, не вяжешь?

Жанна. Нет, а что?

Виталий. Ничего, так…

Жанна. Нет, не вяжу. Я и телевизор не смотрю. Не люблю. Фигня там все одна. Новости врут, сериалы тоже врут, нет ничего такого в жизни… Выдумка все. Не верю я в это.

Виталий. Спорт?

Жанна. Нет, спорт тоже не люблю. Спина после работы болит.

Виталий. Выпьем?

Разливает. Пьют.

Жанна. Ты закусывай, Виталий, рыбки вот положи, огурчик.

Виталий. Я закусываю, Жанночка. А ты? Ты почему не закусываешь?

Жанна. Не люблю. Я водку только в натуральном виде пью. Без закуси. С детства так приучена.

Виталий. Хорошее у тебя, видно, было детство.

Жанна. Не жалуюсь.

Виталий. Ты знаешь, а я вот тут думал все – у нас ведь ничего в детстве нашем не было. Ни компьютеров, ни игрушек всех этих. И как-то жили ведь. А сейчас! Мы недавно с дочкой зашли в этот… в магаз! Радиоуправляемая техника называется. И чего там только нет! Вертолеты летают! Подводные лодки плавают! Роботы песни поют! Все как в жизни!

Жанна. Товары для детей сейчас выгодно продавать. На детей сейчас мода.

Виталий. Мы с дочкой накупили всякой всячины – два вертолета, лодку и луноход. Перед сном теперь запускаем. Дочку у меня Варюшкой зовут. Варвара она. Варвара Витальевна. Три года. Такая вся принцесса.

Жанна. Могу вот еще музыку включить.

Виталий. Да, музыка, да – это такая тема. Потанцуем, Жанночка, с тобой! Телесный контакт и все дела! Ты какую музыку любишь?

Жанна. Не знаю. (Задумалась). Пугачеву люблю. Раньше многие нравились, теперь уже не помню никого. Аллегрова вот еще…

Виталий. Выпьем?

Виталий и Жанна пьют.

Жанна включает музыкальный центр, вставляет диск в проигрыватель. Поет Пугачева.

Виталий. О! Аллочка!

Подпевает.

Виталий. Потанцуем?

Виталий идет к Жанне, протягивает ей руку. Жанна встает. Они неловко танцуют посреди комнаты. Песня заканчивается. Жанна садится обратно.

Виталий. Ты знаешь, а я люблю эту жизнь. Мир прекрасен, Жанночка, правда?

Жанна. Наверное….

Виталий. Прекрасен, несмотря ни на что. Я никого не любил, Жанна. Сына маленького почти не помню. Старшая дочь – вот вроде была маленькой, а вот ей двадцать. Выросла и выросла. Все как-то мимо меня. А Варюшка моя, Варюшка – это чудо из чудес. Я каждый день ее денечек помню. И пусть мне кто угодно что скажет. Мол, так нельзя, и я плохой отец, раз этой так, а этим эдак. А я вот про себя знаю, что только Варюшку люблю. Эти здоровые лбы, квартиру-машину им, и в добрый путь, они сами все лучше меня знают. А Варюшке три годика всего, она такая кнопка у меня. Прямо лучик света в мою жизнь заглянул. Давай, Жанна, выпьем за наших детей!

Пауза. Жанна смутилась, поправляет волосы.

Жанна. У меня нет детей, Виталий.

Виталий. А. Да? Извини.

Жанна. Почему? Зачем извиняться? Я детей не люблю.

Виталий. Совсем?

Жанна. Совсем. Равнодушна.

Виталий. Да. Бывает.

Пауза

Жанна. Может, просто выпьем?

Виталий. А на брудершафт?

Жанна. А посмотрим!

Пьют. Виталий закусывает.

Виталий. А я свою жену не люблю, Жанна, ты знаешь. Она клуша старая. Ничего ей в жизни не надо. У телевизора сядет, вязать, говорит, люблю. Когда руки заняты, говорит, телевизор – это семечки для мозга. Она меня младше, Жанна. А выглядит как моя мама. Ничего ей не надо. По магазинам еще любит. Только это все для дома. Себе лишнего не купит, нет. Все в дом несет. От Варюшки тоже устает, говорит. Не тот уже вроде у нее возраст. А какой возраст? Ей сорок восемь лет!

Жанна. Зачем же ты женился?

Виталий. А она не такая была, нет. Грудь у нее была, и ноги, знаешь, какие ноги? Вредная была такая, не больно-то в руки давалась. А я же такой – я свое не нытьем, так катаньем. Масла банку разбил специально, у ее квартиры. Она поскользнулась, а я уже рядом, выскочил, удержал. В кино в кассе билетов нет, а у кого есть? У Виталия есть. Джинсы не купить нигде, фарца цены ломит. Кто джинсы подарит? Виталий подарит. У нее ноги длинные такие были, как у Варюшкиных барби прямо.

Жанна. Ясно.

Виталий. Да, и за ноги эти я всю жизнь себя грызу. Что женился на ногах, а жить пришлось с человеком. Мы с ней ругались, так ругались, что там посуда,- стулья летали. Но вроде двое малолеток у нас, живем, значит, мычим только, не дергаемся. Дети выросли. Я от нее уходить уже собрался. Влюбился в одну из отдела по связям, молодая девочка, она мне вазу в кабинете расхерачила еще. Задела нечаянно. Ваза вдребезги, конечно. Японаская там хрень была, сухоцветы какие-то. А девочка эта меня любила, я же не слепой, видел. Таленькой звала. У нас с ней любовь прямо, серьезно все, свиданья – встречи, секс в обеденный перерыв. И тут мне моя – беременна. В сорок пять лет, екарный бабай! Ну, пошли по врачам – врач говорит, все возможно. Денег дали ему, он подсуетился, все анализы, неусыпный контроль. Родила она, сама при чем. И даже легко как-то, говорит. Растолстела только потом сильно. Но это другое уже. Я весь раздраженный по ее поводу ходил. Думал, ладно – подожду, потом что? Не приговорен же я к ней. Все ей оставлю, на ребенка буду давать, естественно – няню, все оплачу. И тут приносят ее. Варюшеньку. Я сначала даже не понял. Лежит такой комок в пеленках. Ну, ребенок твой, говорят, ты теперь трижды отец. С родней посидели, выпили. Я как на иголках, девочке моей втихоря пишу – завтра, пишу, увидимся, не скучай, зая. Потом спать легли. Варюшка в кроватке рядом. Лежу и думаю – это как же я, дурак, живу, что ничего не чувствую. Рядом дочь моя родная лежит, а я от нее к девчонке уходить собрался. А потом думаю – ну и что, думаю, ну, любовь же там у нас. Хоть напоследок поживу в радости. Вырастет, думаю, без меня. Старшие же выросли, а меня, считай, и дома никогда не было, на работе зашивался. И эта вырастет, думаю. Я же ее не бросаю. Просто жить буду отдельно. И тут Варюшенька в кроватке так тихонечко во сне вздохнула. Так – ах…. И по-детски так, и так осознанно. И все… И тогда вот я понял, что никакой любви у меня не будет больше, и никакой девушки из отдела по связям больше не будет. А будет только она – Варюшенька, доченька. Потому что роднее нее никого у меня в жизни нет. Потому что мне ее один-единственный вздох вдруг дороже всего на свете стал. Ты не поверишь, я впервые расплакался тогда. Последний раз плакал в шесть лет, когда новый мяч под колеса угодил. Но это не считается.

Пауза.

Жанна. А что стало с той девушкой?

Виталий. Ничего. Наверное, где-то счастлива сейчас. Уволил я ее без объяснения причин. Сердце разрывалось. Но тут уже не до выбора. Без вариантов, как теперь говорят.

Жанна. Бывает же….

Виталий. А я не жалею, Жанна, ты знаешь. Ни о чем не жалею. Девушки у меня есть. Увлечения разные. Я с работы приеду, мы с Варюшенькой поужинаем, поиграем. Я ее искупаю, книжку ей на ночь читаю, Карлсона она любит и сказки Пушкина. Умная девочка, да? Пушкина уже понимает, представляешь? Потом спать ее уложу. И все – дальше свободен. У нас с женой договоренность такая – каждый своей жизнью. Мы с ней вообще не разговариваем уже два года. Вообще. Слова за неделю не скажем друг другу.

Жанна. Ад, наверное?

Виталий. Ад – не ад, а привыкли. Мне стареть нельзя, Жанна. Пойдет Варюшка в школу, а ей скажут – это дедушка тебя забирает? Она стесняться меня потом будет. Мне этого никак нельзя, Жанна. Я никому этого не позволю. Я все сделаю, чтобы все видели, я – ее отец, а не кто-то там. Надо будет – всему научусь. И моде, и подтяжки сделаю, если надо.

Жанна. Да… Дети – такое дело….

Виталий. Я еще моложе всех юнцов выглядеть буду. Чтобы Варюшка моя мной гордилась! Чтобы всем заявляла – это не дед старый, это мой отец молодой идет! И чтобы видели все! Что отец Варюшки! Молодой! Станет она постарше, я ее заберу, мы с ней в Италии дом построим, и будем там жить! А этих никого не возьмем с собой. Вдвоем с ней уедем! Ты понимаешь меня, Жанна?

Жанна. Может, кофе сварить?

Виталий. Одна ты меня, Жанночка, понимаешь. Да кровинушка же ты моя!

Тянет к Жанне руки.

Жанна. Сейчас сварю.

Жанна уходит. Виталий достает айфон, что-то ищет в нем. Входит Жанна.

Жанна. Ты какой любишь? Со сливками, крепкий, с сахаром?

Виталий. Иди сюда, Жанночка.

Жанна подходит к Виталию.

Жанна. Может, музыку другую поставить? У меня еще один диск есть, романтик-коллекшн называется.

Виталий обнимает Жанну за талию.

Виталий. А я тебе свою музыку сейчас, Жанночка, поставлю.

Жанна. Давай… Я бы под медленную потанцевала еще….

Виталий. Сейчас… Такая песня, я прямо плачу.

Из айфона звучит песня «Спят усталые игрушки».

Виталий. Под эту песню моя Варюшенька засыпает. Прямо глазки закроет, а сама хитренькая, подглядывает – сидит с ней рядом папа или нет. Зорко следит, чтобы никуда папа не ушел, пока она не заснет. А я ведь и не собираюсь… Я на посту, сон ее охраняю. У нее вот тут ямочки на щеках, и волосики такие мягонькие, светленькие, как пух…. Ни у одного ребенка таких волосиков не видел.

Тут Виталий принимается громко подвывать, пытаясь выговорить все слова песни. Жанна уходит на кухню. Берет телефон, набирает номер.

Жанна. Алло! На Карла Маркса 12 будьте добры, пожалуйста, на текущее время. Куда поедет? А он вам сам все расскажет. (Сбрасывает вызов).

Смотрит в окно. За окном ночь, фонари, реклама, звуки проезжающих машин, крики подвыпившей молодежи. Везде жизнь.

Жанна. Ну ты и дура, Жанна….

Жанна достает из буфета сигареты, зажигалку, закуривает.

Квартира Кати и Андрея. Катя с Андреем сидят на диване, прижавшись друг к другу. У Андрея на коленках книга, на книге лежит лист бумаги. Андрей что-то расчерчивает на этом листке.

Андрей. Значит, в этом углу у нас детская….

Катя. Я до сих пор не верю, что у нас будет квартира. Это как будто не по-настоящему. С мамой жили в одной комнате в доме, потом в общаге вчетвером, а теперь – своя кухня ,своя комната, свой балкон…. Можно голой ходить – хоть заходись, и никто слова не скажет…

Андрей. Я только за!

Катя. Посуду можно на ночь оставить, и с утра помыть. Я посуду с детства мыть ненавижу. А все из-за этого дурацкого – у нас закон простой, поел – убери за собой. Когда так говорят, мне всегда кажется, что я в лагере или в школе.

Андрей. А я вот наоборот. На кухню первый всегда бежал, и посуду мыл, и готовил, с бабушкой шарфики вязал разные, носки. Даже свитер один раз! Красный такой, с полосками. Бабушка и та удивилась.

Катя. Сам связал? Серьезно?

Андрей. Ну да. Из школы приду, поем, и к бабушке в комнату – ниточки у нее там всякие на журнальном столике, шерсть, спицы – интересно! Она мне истории из жизни рассказывает, а я слушаю и вяжу, никакого телевизора не надо. Потом мы с ней пойдем ужин на кухню готовить. Приготовим, посидим еще, чаю попьем. Потом уже мама с батей придут. Поужинаем все вместе, и я опять к бабушке в комнату вязать. И так пока уроки не погонят делать. Батя ругался только на меня, что я с пацанами не дружу, и бабой расту. А бабушке и маме нравилось. Мама вообще думала, что я с ними жить останусь, не поеду никуда, потому что я хозяйственный и голова у меня на плечах, не то, что у других парней.

Катя. Почему ты уехал тогда?

Андрей. Да работы у нас в поселке никакой не было. А в училище в Ишим не хотелось как-то. И тут отец насел на меня – ты должен доказать, что мужик, всего в жизни добиться. Чуть ли не с кулаками меня гнал, пока мать с бабушкой не слышали. Я так-то уезжать не хотел, и добиваться тоже – вот непонятно, чего добиваться, да? А тебе кулаком по столу – иди и добейся. Батя у меня суровый, че ему скажешь? Решил – поеду вот сюда, ну, всяко тут вариантов больше…. Пробовал поступать, да на бюджет провалился че-то. Не знаю, наверное, куплено там все было, или, может, сам дурак.

Катя. Меня мама последний год в школе прямо веником била, чтобы я училась. Говорила, ты у меня дурочка, поэтому учи все наизусть. С учебниками рядом стояла и сверяла. Говорила, хоть у тебя в жизни что-то получится. Ну вот, на втором курсе уже получилось…. (Гладит себя по животу). Я поступать боялась, просто кошмар. У меня даже тик от нервов начался. Но самое ужасное, это осенью, когда мы с мамой приехали, она мне в общагу помогла заселиться и домой этим же вечером поехала. Я прямо на кровати лежала и ревела, что так темно за окном, а она уехала, и я одна в этом огромном некрасивом городе осталась. На этой скрипучей койке, с тремя сумками и соседки еще не приехали никто. За окном торговый центр весь светится, а я такая тощая, маленькая, лежу в темной комнате и даже пошевелиться от ужаса не могу.

Андрей. Бедная тетеха! Жалко, что меня тогда рядом не было.

Катя. Да! (в шутку толкает Андрея в плечо). Вот где ты был?

Андрей. Ну…. Где я был? Работал, наверное. А сам думал, что где-то по этим же улицам моя родная душа ходит.

Катя. Думал, а сам жил непонятно с кем…..

Андрей не отвечает Кате.

Катя. Столько мне нервов с ней вымотал – она там одна, она там бедная…. Чего она бедная-то? Сам говорил – богатая.

Андрей. Не начинай, ладно? Она хорошая, просто не моя, что ли. Не все ведь так просто рвется. Я же к тебе пришел.

Катя. Пришел.

Андрей. Так, давай дальше….. Вот здесь у нас кухня. Сколько нам нужно дверей? Две – да? Одна в коридор, другая в комнату. Рисуем. Две двери…. Здесь и здесь.

Катя (Трогает живот). Ой…

Андрей. Что ой?

Катя. Пинается как-то странно…. Это узи дорогое нужно еще вчера было сделать. А то вдруг что? Я ведь боюсь.

Андрей. В понедельник. Сейчас два дня выходных. Я свое резюме в тысячу фирм разослал…. В понедельник позвонят, во вторник выйду на работу…. Сразу попрошу аванс. В среду все сделаешь.

Катя. До среды-то долго еще….

Андрей. Ну, потерпи… Понимаешь, если бы я все деньги в это строительство не вложил, мы бы с тобой план квартиры в руках сейчас не держали. Будут деньги. В среду уже будут. Сделаем тебе все узи, проверим тетеху от макушки до пяток. А через полгода въедем в новое жилье

Катя. Андрей, а когда мы поженимся?

Андрей. Родишь и поженимся. Какая свадьба с пузом?

Катя. Нет, так не положено. Ребенок без свадьбы – это называется нагулять.

Андрей. А свадьба с пузом называется по залету.

Катя. Я подумала, что может быть, у нас в деревне свадьбу отпразднуем? Что мы, богачи что ли, шиковать – просто накроем на стол, посидим, музыку включим.

Андрей. А я думал в новой квартире. И новоселье и свадьба.

Катя. Да что там это новоселье? Ни столов, ни стульев, ни посуды, как бомжи, из пластиковых стаканчиков пить будем. А так в деревне, подружки мои придут, увидят, что я в белом платье….

Андрей. Тогда уж лучше у меня в поселке, твою маму к нам всяко дешевле привезти, чем моих к тебе.

Катя. Давай у твоих! А платье мне мама сама может сшить, чтобы на магазины не тратится.

Андрей. Моя бабушка тоже может. Она у меня, знаешь, какая портниха?

Катя. Значит, ребенок родится и сразу поженимся?

Андрей. Поженимся.

Катя. Есс! (Обнимает Андрея). Так, а заявление-то нужно уже сейчас подавать!

Андрей. Завтра и подадим.

Катя. Значит, я звоню маме, что замуж выхожу?

Андрей. Значит.

Катя. Дай телефон, на моем денег нет.

Андрей протягивает Кате телефон, Катя набирает номер.

Катя. Алло! Мамочка? Это я! Мама, я замуж выхожу! За Андрея за своего, да! Он самый классный! Он нам квартиру купил! Да я не нервная, я просто счастливая! Серьезно, купил!

А у Жанны в квартире самый разгар пьянки. В гостиной сидят Жанна, и ее сотрудницы – Вика и Ольга. Ольга – женщина сильно за тридцать, видно, что очень деловая, по натуре своей карьеристка и стерва. Вика – самая молодая среди присутствующих, ей двадцать семь. Вике немного скучно в компании Жанны и Ольги, она сейчас в самом расцвете, и предпочла бы пьянке с этими одинокими женщинами более подвижные развлечения.

Ольга. Да, Жанна Георгиевна, так оно и есть. Это все головная боль, и я даже связываться не хочу. Эта кабала, никому не пожелаю. У меня мама всю жизнь с отчимом промучилась, и только после его смерти вздохнула спокойно. А то, что плакала по нему три года – это депрессия называется. Потому что он пил, а это плохая энергетика.

Жанна. Козел!

Ольга. Натуральный.

Вика. Водочки еще налить, Жанна Георгиевна?

Жанна. Валяй.

Вика разливает водку по рюмкам.

Жанна (поднимает рюмку). Тост, девочки!

Ольга. Просим, Жанночка Георгиевна!

Жанна. Выпьем за нашу счастливую жизнь, и за то, что все они козлы, а студентки их козы. А мы гордые и в сельскохозяйственном скоте не нуждаемся!

Ольга. Красивый тост!

Чокаются. Пьют.

Ольга. А хорошо сидим, девочки? Так душевно с вами, Жанна Георгиевна.

Жанна. Сейчас еще мальчики по вызову приедут.

Ольга (радостно). Мальчики?!!

Жанна. Мальчики.

Ольга. Жанна Георгиевна, ну это как-то…

Жанна. Не бзди.

Вика. Жанна Георгиевна, вы меня простите, но я не могу, меня жених дома ждет.

Ольга. Вика!

Жанна. Молчать! Я тебя приглашала, как девушку свободную во всех отношениях. К черту жениха, вход в мой дом только при предъявлении паспорта, не заляпанного грязным штампом!

Жанна встает, пьяно смотрит на Ольгу и Вику.

Жанна. А что я вам сейчас покажу, девочки….

Выходит из комнаты.

Ольга. Вика, ты видишь, Жанна Георгиевна страдает, зачем ты ей про жениха сказала?

Вика. Что за ерунда? Все знают, что мы с Володей скоро поженимся.

Ольга. Все знают, а зачем напоминать?

Вика. Ольга Андреевна, я считаю, что имею право на личную жизнь вне рамок корпоративной этики.

Ольга. Имеешь ты, а премии весь отдел лишают. Ты не видишь, человеку плохо, страдает человек? Не сыпь ей соль на рану, Вика. Как бы нам потом эта соль в глаза не полетела!

Вика. Андрей этот ее – вообще козел. Где она его только нашла?

Ольга. Козел не козел, а молодец, ускакал, козлик, в самую нужную минуту! Лучше и представить нельзя было. У меня племянник в этом году экономический закончил.

Вика. И?

Ольга. И! Я пошла на зама, значит, моя должность освобождается…. Только никому не говори. Сашка мне как сын. Я его как родного люблю. Знаешь, какой умный он у меня?! Эйнштейн! Явно не в сестру, моя кровь. И родинка на щеке точь-в-точь как у меня!

Вика. Вот. Кто-то пять лет учится, гранит науки грызет. А кому-то запросто так дипломы покупают, только за то, что он со старой теткой спит!

Ольга. С бабкой!

Женщины хихикают, прикрывают ладонью рот. Ольга вдруг резко прикладывает палец к губам, делает знак Вике – мол, все, замолчи. В комнату заходит Жанна. На ней длинное полупрозрачное платье со стразами, в руке у нее сумка с вещами.

Жанна. Переодеваемся, девочки! Тут шмотья у меня! И перья, и все такое…. Давайте, давайте, не сидим, двигаемся! Оля, ну? Вот, бюстье с юбочкой! Надевай! Будешь цыпленочком у нас!

Ольга (хихикает). Жанна Георгиевна, я же не привыкла! Вы чего?

Жанна. Че, зассали, девки? Или у нас не праздник!?

Ольга. Так праздник, праздник, Жанна Георгиевна! Я не бзжу, уже лечу ракетой!

Берет у Жанны предложенный наряд, переодевается.

Жанна. А ты, Вика, кем хочешь быть? Кошечкой? Медсестрой? Школьницей? Престарелой!

Жанна пьяно хохочет.

Вика. Да я не могу, Жанна Георгиевна. Я все это очень одобряю, но как я буду смотреть в глаза Володе?

Жанна. Володю – закопаем в огороде! Переодевайся!

Вика. Понимаете, я из семьи старой закалки, у меня очень строгий папа….

Жанна. А папу продадим на шляпы! Есть еще вопросы?

Вика. Нет, я понимаю, Жанночка Георгиевна, что это игра. Это ведь такая игра? И насчет мальчиков по вызову вы пошутили?

Жанна. Какие тут шутки? Переодевайся давай! А то сейчас рассержусь и обижусь!

Вика в поисках поддержки смотрит на Ольгу, которая стоит, переодевшись в бюстье и юбочку цыплячьего цвета.

Ольга. Вика! Жанночка Георгиевна шутит! Ну, имей чувство юмора, не подводи коллектив!

Вика. Да! А я догадалась, что вы затейница, Жанна Георгиевна! Я сразу поняла, что это такие шуточки!

Вика переодевается в пеньюар из черно-розовых кружев.

Вика. Мне ведь, Жанна Георгиевна, поскольку я у вас недавно, все в новинку. Да, в новинку! Потому что ни в одной компании мне не доводилось работать с такими прекрасными людьми, как вы, как Оля! С такими веселыми людьми! С такими простыми и честными людьми….

Жанна (презрительно). Ой-ой-ой….. Кобылы запели.

Оля смеется. Вика вынуждена тоже засмеяться над собой вместе с Олей.

Жанна. Обиделась? По глазам вижу – обиделась. Не обижайся, – ты, Вика, девка деловая. Я тут думала и надумала вот что – Ольга пошла на зама, ее место освободилось. Чужих брать никого не хочу. (Разливает водку по рюмкам). Так что, с повышеньем тебя, Викуля!

Вика. Жанночка Георгиевна, я даже не знаю… Это такая новость для меня! Это такой шанс, такой стремительный карьерный рост, Жанночка Георгиевна…. Я ведь….

Жанна. Выпьем!

Женщины чокаются, пьют. Оля недобро кривит губы.

Жанна. А я вам сейчас музыку поставлю, девочки! Закачаетесь! Моя любимая песня!

Жанна подходит к музыкальному центру, и запускает диск. Звучит песня: «Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой, если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу….» и т.д.

Жанна танцует. Вытаскивает в центр комнаты Вику и Ольгу. Вика и Ольга, неуверенно пританцовывают, перетаптываются с ноги на ногу. Вдруг Вика неестественно высоко поднимает ногу, показывает целый ряд каких-то акробатических упражнений.

Ольга. Вика, ты чего?

Вика. Это моя йога!

Ольга. Для Володи научилась?

Вика. А к черту Володю!

Женщины упоенно танцуют. В этот момент в квартиру врывается целый отряд молодых парней разного типа внешности и телосложения. Присоединяются к танцующим.

Спальня Жанны. Телевизор без звука. На кровати лежит высокий темноволосый парень. Жанна ходит по комнате.

Жанна. И вот, ты понимаешь? Это девяносто первый год, распад СССР. Я тогда еще дура, двадцать девять лет. Работы нет, денег нет. Вот такая красота! Колготки перештопаны на сто пятьдесят раз! Знаешь, что такое для меня были колготки? А тушь? Люди ползарплаты отдавали за пару капроновых чулок, а у меня и зарплаты не было! Надуло нас государство! Жила я в каком-то бомжатнике, даже страшно представить каком! Ты таких коммуналок поди и не видел! В одной комнате я да бабка, да ее дочь. Бабка лежачая, за ней ходить надо. Ну, я за раскладушку и тепло с этой бабкой сидела. Она все помирать собиралась. Попробуй только помри – говорю ей, я тебе помру, ты помрешь, а меня на улицу! Сейчас же! Пока на работу не устроюсь, ты даже думать не смей помирать. Она молодец, дотянула…. Хорошая бабка была, царствие ей небесное! Доченькой меня называла. Дура такая! Вспомню иногда, аж накатит че-то. И вот я полгода так жила. А потом думаю – на наше государство надеяться – лучше сразу в петлю! Ручки есть, ножки есть, голова на плечах вроде тоже присутствует! Затеяла я одно дельце-делишечко. Нашла своего однокурсника, а он в каком-то бизнесе крутился, грузоперевозками занимался. Назвала сумму. Он, конечно, видит, что у меня ни копейки в кармане. Прогоришь, говорит, Жанна, на проценты ставить не буду, но по гроб жизни будешь обязана. Хорошо, светик мой, шепчу, сведи меня с человечком, три тысячи долларов мне у него занять нужно! Он на меня как на ненормальную – дурочка, ты понимаешь, какие это люди? Под любые проценты, – отвечаю. Да не о том, – говорит, – не выгорит твое дельце, это ж не я, это злые дяденьки зубастые. Одной могилкой, говорит он мне, на земле станет больше. Или в проститутки пойдешь отрабатывать! Пойду, – кричу, – куда угодно пойду, только познакомь! Через два дня он за мной заезжает. Едем. Я длинную юбку надела, чтоб колготки не светить. Хотя и понимаю, дура, что зря, что ноги – козырь, да еще какой! Но тут уж либо ноги, либо колготки заштопанные – выбирай! Приехали. Сидит. Смотрит. Думает. Ногти на руках пилочкой обточены. Важничает. А по глазам вижу – не жилец. Я понимаю – девочку играть – будет защита, квартира, связи. Но это ноги раздвигать, а денег не даст. Завожу себя, вроде этакая я бизнес-вумен. Актриса прямо, в глаза ему смотрю, нигде не прокололась. Именами сыплю. Мол, того знаю и того. Однокурсник мне краткую лекцию по новейшей истории города еще в машине прочитал. Он посмотрел-посмотрел, крякнул. Хорошо думаю, главного корчит из себя, а раз корчит – значит даст. Для него три тысячи долларов – фигня! Хорошо, говорит. Заломил проценты дикие. Но я знала – если дельце выгорит, я через два дня все верну! Из сейфа деньги достал, палец послюнявил, отсчитал. Мы тут же в машину, едем в Нижне-Урюпинск! За нами три грузовика! В Нижне-Урюпинске этом я никогда не была, но знала, что там завод по производству мучных изделий скопытился. Приезжаем. Мать моя женщина! Как в детство вернулась, грязищи по колено. Иду на завод, нахожу директора. Невменяемый. Глаза красные, пьянющий, про политику кричит. За копейки покупаю у него три грузовика макарон. Пока макароны грузят, гоним машину обратно в город. Нахожу фирму. Я про нее заранее все выяснила, что дельные ребята, не фуфлоделы. Приезжаю, сразу деньги на стол. У вас ночь – кричу! А я образец заранее придумала, знакомая моя худграф закончила, она мне по дружбе образец этот и нарисовала. Там такой американский флаг крупно, и большими буквами ярко-красными по-английски – макароны! Made in USA! А рядом по-русски для неграмотных – сделано в Америке! Десять тысяч упаковок! К четырем утра обертки эти готовы. Я вся на нервах – где грузовики? Не дай бог что! Приезжаем к однокурснику в гараж. Грузовики там. Толпа народу – заработать все хотят. Однокурсник мой заранее предупрежден был, что люди понадобятся, но по сути дела не в курсе! До десяти утра пакуем макароны вручную! Я вместе со всеми! В одиннадцать пригоняем машину в центр города. Ну, думаю – все, вот оно, Жанна, твое времечко настало. Была не была! Или пан или пропал – готовь вазелин! Сначала вяло покупали. Один-два, десять…. К часу вокруг нас толпа. Народ ломится! Берут по десять-пятнадцать упаковок! У меня такая байка, что я только что из Америки, а эти макароны – их новая марка, что, мол, вы таких макарон нигде не достанете – это чисто американский продукт. Бабки вокруг нас, мамаши с детьми. Одна кричит – вы мне еще десять пачек отложите, я со сберкнижки сниму и сразу к вам! К семи вечера продаем последнюю сотню, и тут вижу – идут, красавцы! Кожаные куртки! Рэкет! Сворачиваемся, кричу! Спрыгиваю с грузовика. В машину – и по газам! Едем к бандиту, отдаю ему долг. У него аж глаза от возмущения забегали, процентов-то накапало с гулькин нос. Руку мне пожимает, жирок на подбородке трясется. Не жилец ты, думаю. Года не протянешь. Ну, было у меня такое чувство. И точно. Убрали его, говорят, с дороги – и трех месяцев не прошло. Понимаешь меня? Рассчитываюсь с однокурсником, расстаемся как Скалли с Малдером после победы над инопланетянами. Через три дня у меня машина, живу на съемной квартире. Остальные деньги вложила в дело. Через полгода квартира, офис в центре, реклама в телевизоре. И ты знаешь, много потом всякого было – и с рабочими матом ругалась, и с братками водку стаканами пила, и ОБЭПом меня травили, едва под суд не пошла, в девяносто пятом чуть не застрелили, в девяносто седьмом ограбили до нитки, в дефолт разорилась и все с нуля начинала, в две тысячи пятом дала взятку не тому человеку. Много чего в жизни у меня случалось разного. А я до сих пор вспоминаю ночь эту, мы несемся по темной трассе в город. И вся жизнь моя на кону, вся жизнь моя в этих макаронах и дурацких упаковках! Сердце стучит, а в голове – выгорит дело, выгорит! Я умная, я сильная, я смелая, выгорит дело! И такая сила во мне, такая вера, такое чутье звериное проснулись! Я в тот момент женщиной стала, веришь – нет? Я такую страсть испытала, и азарт, и адреналин, что ни с одним мужиком мне потом так кайфово не было! Мужик предаст, дело сгорит, ты одна у себя и есть. Если ты сильная, то выживешь и будешь гнать по трассе двести, и будешь счастлива, оттого, что знаешь точно – выгорит твое дело. Оттого что ты фартовая, оттого что удача с тобой, сила с тобой. Оттого что ты сама у себя есть. Понимаешь ты это? Понимаешь, нет?

Парень все время, пока говорит Жанна, смотрит в телевизор.

Парень. Блин, я не могу! Этот Губка Боб такой прикольный! Как не посмотришь серию – это такой прикол! Это такой прикольный мультик, вообще….

Жанна ложится на кровать рядом с парнем.

Парень. Что-то хотите?

Жанна. Пошел вон!

Парень встает, одевается, собирается уходить.

Жанна. Подожди!

Парень останавливается, смотрит на Жанну.

Жанна. Я старая?

Парень. Да нет, обычная. Все тетеньки такие.

Жанна. Уматывай!

Парень уходит. Жанна смотрит телевизор без звука.

В соседней комнате, рыдая, Вика разговаривает по телефону.

Вика. Ну, подожди, Володенька! Куда ты уехал? К маме? Ну, зачем? Это была рабочая встреча, просто рабочая встреча! Мне с ними неинтересно, они старые тетки, зачем бы я стала с ними пить просто так?! Володенька, это чисто рабочие отношения! Что? Какие мальчики, ты что, с ума сошел? Это была рабочая встреча! Да, на всю ночь! Да, я тебя не предупредила. Но я не могла, Володенька! Эта старая дракониха съела мне весь мозг, я не могла позвонить! Володенька! Прости! Я сейчас приеду! Какие мальчики? Ты что, миленький? (Пауза). По вызову? Да ты что….!!! Кто позвонил? Володя, это ложь! Кто позвонил? Женский голос? Кто? Кто?! Володя, не бросай трубку, я прошу…. Я сейчас приеду….

На том конце провода видимо все-таки положили трубку. Вика рыдает.

Жанна усмехается. Смотрит телевизор.

Конец первого действия.

Прошло четыре месяца.

Квартира Кати и Андрея. День.

Андрей сидит на диване, в руках у него газета. Он разговаривает по телефону.

Андрей. Алло? Здравствуйте, я вам высылал свое резюме, по поводу должности менеджера по продажам…. Что? Уже взяли, да? А, ну…. (Набирает другой номер). Алло? Здравствуйте. А вот вы давали объявление в газету, что вам требуется менеджер…. Да, образование высшее, конечно!!! Красный диплом! Стаж работы – пять лет. Двадцать восемь. Последнее место работы – сеть магазинов «Вкуснятина». Слышали? Перезвоните? Хорошо, буду ждать вашего звоночка…. Хорошо. Мой телефон у вас определился, да? Хорошо, всего доброго, надеюсь, до встречи! (Сбрасывает вызов). Фигня какая-то.

В комнату заходит сильно беременная Катя.

Катя. А компот в банке закончился?

Андрей. Там оставалось на донышке, я допил.

Катя (садится рядом с Андреем). Компота хочу.

Андрей (обнимает Катю). Потерпи, тетеха. Вот сейчас папа на работку устроится, и будут нам вкусняшки, и будет нам компотик, и будет нам курочка….

Катя. Когда ты уже на эту работу устроишься?

Андрей. Устроюсь. Скоро устроюсь. Чтобы я в этом городе на работу не устроился? Ты что? Меня все знают. Как дойдет до них новость, что я без работы – с руками оторвут.

Катя. Так ты им сам позвони – тем, кто с руками. А то до них уже четыре месяца не доходит.

Андрей. Ну, так не принято, понимаешь….

Катя. А как принято? Короче…. Звонила мама. Она сказала, что денег больше не вышлет. Еще мама сказала, что она и так уже четыре месяца тянет нас, как бурлак по Волге. Сказала еще, что пора бы тебе уже устроиться на работу.

Андрей. А еще что твоя мама сказала?

Катя. Еще? Еще сказала, что не собирается кормить здорового чужого ей мужика, который сам себя прокормить не может. А еще сказала – собирай вещи, и рожать приезжай домой!

Андрей. Тетеха, все устроится, это временные трудности…. Куда ты собралась уезжать? Макароны тебе сварить по вкусненькому, с морковочкой?

Катя. Не сварить! Временные трудности! Уже четыре месяца у тебя временные трудности! Узи так и не сделали! Сапог зимних нет! Второй месяц одни макароны. Компот мой выпил!

Андрей. Дурочка, зато у нас есть собственная квартира!

Катя. Зато работы у тебя собственной нет, а мне рожать…. На что мы будем жить? Мама моя – ты знаешь, и так в деревне из последних сил! Твои родители далеко и пенсионеры!

Андрей. Замолчи!

Катя. Не затыкай меня!

Андрей. Тетеха…. Ты чего?

Катя. Я боюсь, Андрей! Ты думаешь – я дурочка и ничего не понимаю? А я все понимаю! Тебя не берут на работу не потому что до них не доходит, а потому что тебя вообще не берут! В принципе! Потому что ты не можешь устроиться на работу, потому что тебя не берут, потому что ты не можешь, и тебя не берут! Потому что ты не можешь, ты не можешь, тебя не берут, ты не можешь заработать нам денег, потому что тебя не берут, а мне рожать, а тебя не берут, ты звонишь, а они не перезванивают. Выпил мой компот, а мне рожать, и я не знаю, как мы будем, и моя мама меня убьет, потому что я ничего не закончила, и уже родила, и я с ребенком, а ты не можешь заработать нам денег, чтобы даже поесть!!!

Андрей. Заткнись! Замолчи! Или я не знаю… А товар я грузил? А листовки клеил? Или не работал, скажешь? Да куплю я тебе твой дурацкий компот, не надо так со мной разговаривать! Прямо сейчас пойду, и принесу тебе твои деньги, раз тебе так невмоготу, раз я тебе только так нужен!

Катя. Иди! Давай! Куда ты пойдешь?

Андрей. Сейчас прямо пойду – и принесу!

Катя. Иди!

Андрей. Пойду!

Катя. Иди!

Андрей идет в прихожую, обувается.

Андрей. Катя, ты возьмешь свои слова назад, слышишь?

Катя. И возьму! Ты пойди сначала!

Андрей. И пошел!

Андрей уходит, хлопнув дверью. Катя стоит раскрасневшаяся и злая. Трогает живот, морщится.

Квартира Жанны.

Жанна в очках с толстыми стеклами сидит в комнате на диване. Поджала под себя ноги, укрылась теплым пледом. На коленях у Жанны компьютер, она что-то быстро на нем печатает. Шевелит губами – видимо, подсчитывает что-то в уме. На Жанне серенький в клетку, совсем немодный, если даже не сказать «бабушкин», халат. Звонок в дверь. Жанна встает, снимает очки, идет открывать. На пороге, конечно, Андрей. Жанна молчит. Смотрит на Андрея. Долго. Решает что-то для себя.

Жанна (наконец, пропуская Андрея в квартиру). Привет, любимый.

Целует Андрея в щеку. Андрей неуверенно разувается.

Жанна. Ты голодный или в городе поел?

Андрей. Жанна, я….

Жанна. У меня есть пицца. Есть бутерброды. Можем что-нибудь заказать.

Андрей. Жанна, у меня….

Жанна. Что будешь? Пиццу будешь?

Андрей. Да. Я….

Жанна. Сейчас разогрею. Слушай, что на тебе за куртка? На рынках такие еще продают, да? Я думала, у них сейчас товар поприличнее стал.

Андрей. Жанна, я хочу поговорить….

Жанна. Снимай.

Андрей. Что?

Жанна. Куртку снимай.

Обнимает Андрея.

Жанна. Андрюшенька, ходить в такой куртке – это преступление. Я что, не учила тебя? Давай, разоблачайся. (Снимает с Андрея куртку). Фу! И ты в такой рубашке ходишь? Она же грязная! Ты в ней на бомжа похож. Немедленно снимай! Давай, давай. Сейчас мы тебе одежду выстираем, самого тебя в ванночку засунем, выкупаем. Вода теплая, нежная, мы в нее пены ароматной нальем. Я тебе пензой лапки потру, если захочешь. Да?

Андрей. У меня ситуация такая в общем….

Жанна. Мальчик мой голодный, устал, весь день по городу бегал…. Давай, раздевайся. Пока будешь мыться, я из твоего любимого ресторана закажу. Давай сюда рубашку….

Андрей (снимает рубашку). Я уже так устал совсем…. Представляешь, я столько звонил. Жанна, я не понимаю, почему они меня не берут….

Жанна. Носочки снимай. Сейчас вымоешься, поешь, отдохнешь, я тебе спинку разотру, и обо всем поговорим…. Ты мне все-все расскажешь. О чем думал, как по мне тосковал….

Андрей снимает брюки и носки. Жанна подталкивает его в сторону ванной комнаты. Андрей заходит в ванную. Слышатся звуки льющейся воды. Жанна идет в свою комнату, красится перед зеркалом.

Вечер. Спальня Жанны. Андрей сидит на кровати в пижаме. Жанна в кружевной рубашке сидит рядом. На журнальном столике тарелки с какими-то недоеденными яствами.

Жанна (хочет поцеловать Андрея). Ты по мне скучал?

Андрей (Отстраняется). Жанна, не надо. Жанна, я подумал, что нам пообщаться бы просто. Что вообще в целом мы можем быть друзьями даже. Что мы вообще-то не чужие люди как бы….

Жанна. Не чужие. Конечно, не чужие….

Обнимает Андрея.

Андрей У меня проблемы, Жанна.

Жанна. А я думала, ты по мне соскучился.

Андрей. И соскучился, конечно, тоже…

Жанна. Поцелуй меня.

Пауза.

Андрей. Наверное, не нужно пока как бы так сразу….

Жанна. Что сразу? Тебе уже поцеловать меня противно?

Андрей. Да нет, почему…?

Жанна. Тогда поцелуй.

Андрей. Я не могу.

Жанна. Почему?

Андрей. Потому что я не могу….

Жанна. Я уже страшная для тебя стала?

Андрей. Нет, при чем здесь это? Ты красивая! Ты хорошая! (Через паузу). Но я не могу.

Жанна. А, говоришь, скучал….

Андрей. Я скучал, я правда… мы же не чужие….! Я не могу просто, но я не вру и скучал….

Жанна. Обними меня.

Андрей неловко обнимает Жанну. Жанна целует Андрея в краешек губ.

Андрей. Жанна, не надо….

Жанна еще раз целует Андрея, на этот раз требовательней. Андрей сдается, уступает, отвечает на поцелуй Жанны. Жанна прижимается к Андрею, раздевает его. Выключает свет. В темноте слышны возня и невнятный шепот. Лежащий на тумбочке телефон Андрея вдруг начинает распевать веселую мелодию и озаряет все вокруг себя неярким светом.

Жанна. Не бери….

Андрей. Надо взять….

Жанна. Я сказала, не бери….

Андрей. Я возьму….

Жанна. Перезвонишь попозже…

Телефон умолкает, но тут же начинает звонить вновь.

Андрей. Я возьму, вдруг, что-то случилось….?

Жанна. Нет!

Андрей. Я на одну секунду….

Берет телефон с тумбочки, отвечает на вызов, уходит в другую комнату.

Андрей (говорит в трубку). Вызывай скорую. Через десять минут буду.

Андрей забегает в спальню Жанны.

Андрей. Где мои вещи?!

Жанна. В гардеробной сушатся…. Что случилось?

Андрей убегает в гардеробную. Возвращается переодевшийся. Жанна встала, ходит по комнате. Она уже поняла, что Андрей сейчас уйдет.

Жанна. Андрюша, что случилось?

Андрей. Катя рожает….! Жанна, прости меня, пожалуйста. Дай, пожалуйста, денег. На такси и на расходы, пожалуйста. Я с зарплаты все отдам. А то автобусы уже не ходят. И на автобус нет у меня. А она там рожает. Пожалуйста.

Жанна молча уходит куда-то. Возвращается с деньгами, засовывает их Андрею в карман рубашки.

Жанна. Я мальчиков-шлюх вызывала, они брали больше, но ты же не от фирмы работаешь, так что тебе сойдет, да?

Андрей. Я отдам….

Жанна. Зачем? Ничего отдавать не нужно, ты эти деньги честно заработал.

Андрей. Я отдам…. Я отдам.

Андрей смотрит на Жанну, кажется, он, как маленький мальчик, вот-вот расплачется от обиды. Но вспомнив, что медлить нельзя, Андрей выбегает из квартиры.

Жанна стоит, как окаменевшая, смотрит Андрею вслед. Затем закрывает дверь за Андреем.

Жанна. Жанна, не смей рыдать….Не смей! Ты сильная, ты очень сильная, ты все переживешь, ты всех сотрешь в муку…. Жанна! Замолчи! Повторяй…. Я – сильная, я – сильная, я – самая сильная, я всех сотру в муку. Я – сильная, я – очень-очень сильная, я самая сильная на свете, мне никто не страшен, я никого не люблю, и я – сильная, меня никто не может обидеть, никто не может предать, я растопчу любого, кто перейдет мне дорогу…. Я – сильная, я – сильная, я – сильная…

Жанна стоит посреди огромной темной квартиры, шепчет свою мантру.

Кладбище. Ряды могил. Как в большом городе – перекрестки, улицы, тупики. Но вместо домов могилы. Кресты. Памятники. Вместо машин – конфетные обертки, которые гонит по тропинкам ветер. Вместо самолетов большие черные вороны с жадными и проницательными глазами, живущие здесь ради приношений, которые оставляют умершим их живые гости. Жанна идет по кладбищу, уходя в самую глубь. Останавливается у величественного памятника из черного гранита. На граните высечена надпись: «Киров Георгий Афанасьевич. Вечная память, папочка….» и портрет какого-то немолодого мужчины. В руках у Жанны огромный букет цветов. Жанна кладет цветы на надгробие.

Жанна. Здравствуй, папа…. Давно я к тебе не приходила. С прошлого года не была.

Жанна достает из сумки бутылку водки, рюмку, конфеты. Наливает водку в рюмку.

Жанна. Ну, как тебе тут лежится, папочка? Не холодно? Не мерзнешь тут? Ну… Вечная память…. (Выпивает водку). Посмотри, папочка, какой я тебе букет цветов принесла! Дорогие цветочки. Да! Вот, ничего мне для тебя, папочка, не жалко. Один ты у меня остался. К мамочке на могилу не езжу, далеко ездить, никак не соберусь. А ты вот в городе у меня лежишь. Когда сгнил ты у меня под забором, в собственной блевотине, так поди про дочку-то не вспомнил? Не вспомнил ведь? У тебя другие дети были, ты про Жанну свою забыл и не думал. А я вот вспомнила. В город тебя привезла. Обмыли мы тебя, отпели, все как у людей. Поминки устроили. Людей правда мало было. Дети твои, папочка, не приехали. Только я одна и была. Даша твоя, блядина, третьим тогда ходила беременная, от кого – непонятно. Не знаю, где она сейчас. Говорят, где-то на севере жопу морозит. Сын твой, Володька, спился, папочка. Весь в тебя пошел – в канаве где-то пьяный и помер, говорят. А жена твоя, на которую ты нас с мамочкой променял, толстая стала, как свинья, говорят, в дверь не пролазит уже. Ее дети на улицах, говорят, боятся. Болеет она сильно, говорят. Подохнет, наверное, скоро. И пусть подохнет – туда ей и дорога. Она нас с мамочкой не пожалела, в нашу квартиру въехала, и по улице мимо с лошадиным лицом ходила, фыркала. Не помнишь, папочка, нет? Как ты нас с мамой в комнату шесть метров в коммуналке выселил тоже не помнишь? Как ты взятку начальнику паспортного стола дал, чтобы нас из квартиры выписали? Плохо у тебя с памятью, папочка. Лежишь там? Мягко тебе лежать в моем гробике? Гробик я тебе, папочка, дубовый заказала, дорогой, бархатом обшитый. Сама лично подушечку под голову подложила, чтобы мягко тебе спалось. В костюм тебя переодела, фирменный, у тебя такого костюма, папочка, никогда в жизни не было. Видишь, ничего мне для тебя не жалко. Видишь, какие я тебе цветочки принесла? И поминать прихожу – не забываю. Я хорошая дочка у тебя, папочка. Я тебе в следующий раз машину цветов привезу, чтобы ты там в гробу перевернулся, папочка. Чтобы ты вспомнил мамочку мою, чтобы вспомнил, как она исхудала, как она к тебе денег просить приходила, как умоляла, чтобы ты меня не бросал, как у нее метастазы пошли, как она всю подушку от боли изгрызла. Как ты нам дверь не открыл, как я в тринадцать лет пошла в больницу горшки чужие мыть. Как в семнадцать мамочку одна хоронила, а ты ни копейкой нам не помог, как на поминках ее напился и матом про нее орать начал. Помнишь, нет? Что, папочка, зарыли тебя? Глубоко тебя зарыли? Черви тебя кушают? А у меня все хорошо, папочка! У меня сеть магазинов, у меня огромная квартира, у меня дача за городом в три этажа! А что – могу себе позволить! Сейчас вот дом в Италии купить хочу. Мебель у меня, папочка, в квартире вся на заказ, все из натуральных пород, все в цвет, все в тон! Любую прихоть позволить могу! Хорошая у тебя дочка выросла, папочка, правда? И про тебя не забываю. Вон какой памятник тебе отгрохала! Какие цветочки тебе приношу. Ты за всю жизнь хоть кому-нибудь цветочек подарил? Нет, папочка, не подарил. А я тебе подарила, и еще подарю, и приду еще к тебе – помянуть тебя, папочка, приду. Чтобы ты из могилы, папочка, завыл, чтобы тебе в аду уютнее показалось, чем со мной рядом. Ты ведь, надеюсь, в аду горишь, папочка? Вместе с Володькой, выродком своим, горишь? Все вы мужики такие, все как один – как ты, папочка, и Володька твой, все вы козлы, ни одного хорошего я еще среди вас не встречала…..

В это время к соседней могиле с простым деревянным крестом подходит женщина. Она что-то поправляет на могиле. Вырывает траву.

Женщина (Жанне). Ой, какие цветочки у вас красивые…. Это из магазина, да? А как вот эти голубые называются, не знаете?

Жанна. Не знаю.

Женщина. Ой, какая вы молодец, к папе своему пришли, да? Папа он вам? Я еще раньше на эту могилу внимание обратила – и памятник какой, и надпись, дорогие какие, денег стоят. Я еще и раньше подумала – какая дочка или сыночек молодец, такой памятник родителю своему поставить. Хороший, видно, отец был, раз таких детей вырастил. Мне вот никто уже памятника не поставит. Хороший папа у вас был, да?

Жанна. Свинья последняя. Такая мразь, каких поискать еще. Под забором, сука, и подох. Там ему и место.

Женщина. Ну, зачем вы так? Вы же дочка ему. Все равно его любили, правда? Какой никакой, а отец, все равно любишь, куда денешься. Правда?

Жанна. Ненавижу его. Пусть в аду горит, козел.

Пауза.

Женщина. Бедная ты моя девочка…. Как же тебя в жизни, доченька, обидели, что у тебя душа так озлобилась….

Пауза.

Жанна. Я вам не девочка…. Я вам не доченька! Я не бедная. Я богатая… Я богатая! У меня сеть магазинов! Я вам не доченька….

Жанна почти бегом уходит с кладбища. Женщина крестит ее вслед.

Квартира Кати и Андрея.

Играет радио. Андрей прыгает перед зеркалом с расческой в руках, представляя, что расческа – это микрофон, а он – известный певец. Звонок в дверь. Андрей идет открывать. На пороге двое парней, фотографии которых можно печатать в учебниках по истории в параграфе: «Человек эпохи палеолита».

Первый парень Ты – Андрей Иванский?

Андрей. Я.

Парни быстро и слаженно скручивают Андрею руки. Один из них остается держать Андрея, второй обыскивает квартиру. Находит ключи и паспорт Андрея.

Андрей. Парни, что случилось?!

Первый парень Ты Синицыну Авдотью Павловну знаешь?

Андрей. Нет.

Первый парень Как это нет? Ты в чьей сейчас квартире живешь?

Андрей. А, ну да, я просто имя забыл….

Первый парень Че ты пыхтишь? Ты ей за четыре месяца должен был? Все, гуляй Вася! Ты ей больше ничего не должен! Ты теперь должен нам! Всю сумму и двадцать косарей за моральный ушерб. Понял? Кося, ты паспорт его нашел?

Второй парень Нашел. Только тут ключей одна пара.

Первый парень Где вторая пара ключей? (Выворачивает Андрею руки).

Андрей. Ай! Вторая пара у жены в роддоме. Парни, будьте людьми! У меня жена родила! Куда мы пойдем?

Второй парень (листает паспорт Андрея). Ты же в Усть-Ишимске родился?

Андрей. Не в Усть-Ишимске, а в Усть-Ишиме.

Второй парень Ну и катись в свой Засранск, че ты сюда-то приехал?

Андрей. Усть-Ишим! Вы мне диктовать будете, что мне делать?

Первый парень (пинает Андрея). Ты будешь делать то, что я скажу, понял? Скажу, в Засранск, поедешь в Засрнаск. Короче, запоминай, лошпек – паспорт свой получишь обратно, когда деньги отдашь. Вторые ключи заберешь у жены, и крайняк завтра отнесешь хозяйке. Запомнил? Запомнил или нет, я спрашиваю?!

Андрей. Запомнил. Парни, все!

Первый парень Все так все. Кось, давай….

Парни вышвыривают Антона на лестничную клетку. Следом летят его вещи – куртка, ботинки, шапка.

Первый парень Захочешь забрать свой паспорт – позвони хозяйке, она скажет, как нас найти…

Андрей. Парни, давайте договоримся! Я все отдам – дайте хоть вещи собрать, у меня ребенок новорожденный!

Первый парень Отсоси!

Андрей кидается на Первого парня, тот пинает его в живот. Андрей сгибается пополам. Парни, забрав ключи и паспорт Андрея, закрывают квартиру и уходят.

Андрей остается сидеть на полу. Ищет в куртке телефон, набирает номер.

Андрей. Алло? Здравствуйте, я хотел узнать…. Вы сказали, что можно заехать через месяц, и я понимаю, что там еще строительные работы, но можно мы заедем сейчас, потому что у меня жена родила, а я без жилья остался. Что? А почему вы из прокуратуры? Как не существует? Не собственники? Как это? Подождите. А вы? Офис что? Ясно. А-а-а… Нет, обманули – непонятно, наебали – понятнее. Нет, женщина, я не нервничаю, я сейчас засмеюсь просто…. Когда сбор дольщиков? Я приеду, конечно, напишу заявление….. Нет, сейчас не могу. Потом как-нибудь приеду.

Сбрасывает вызов.

Слышно, как в пустой квартире по радио передают новости.

Диктор радио. Не утихают волнения в Юго-западном районе. Обманутые дольщики собрались вокруг нового дома по улице Собянина – полгода они ждали окончания строительства, но теперь, когда стройка подошла к концу, выяснилось, что фирма, продававшая квартиры в этом доме – всего лишь съемщик, а не собственник данного дома, и продавала квартиры в нем по подложным документам. Мошенники скрылись в неизвестном направлении, а детали преступления выясняет прокуратура. На сегодняшний час это все новости, мы прервемся на короткую рекламу…

Андрей достает из кармана куртки сигареты, курит. Звонит телефон.

Андрей. Привет! Выписали? Как там Митенька мой? Спит? Сопит? Поцелуй его за папу. Все хорошо, тетеха. Все хорошо, да. Я на работу устроился. Нет, не менеджером, водилой товар развозить. Но это же ничего страшного, правда? У нас в стране любой труд в почете. В понедельник выйду на работу, у них других кандидатур вроде нет. А, вообще, я подумал, тетеха, нужно возвращаться к моим в поселок, или к тебе в деревню. Что нам в этом большом ужасном городе? Кто мы здесь? Какие-то муравьишки, бесправные чужие люди. Дом не построим, дерево не посадим, а сын наш – кем он здесь вырастет? Таким же, как я, бездомным? Нет, не философствую, правда, все хорошо…. Я сейчас приеду. На такси. Если частника ловить – думаю, хватит.

Жанна смотрит телевизор без звука в своей комнате. Звонит телефон.

Жанна. Алло? Привет. Ну, решила, так решила, пиши заявление. Вика, она тебя сожрать хочет, а ты ведешься. Почему я должна вставать на твою сторону? Это ваши девичьи разборки. Это все сказки, Вика, что кто-то тебя любить должен, никто тебе ничего не должен. Помирилась с Володей? Хорошо. Куда зовет уехать? В Индию на ПМЖ? Бред, Вика. Бред сивой кобылы. Куда ты с этой подводной лодки? Ну…. Экология – везде экология. С экологией там, может, и лады, а вот с гигиеной, говорят, жопа. Я? Спасибо, Викуль, я хорошо. Вот спросить у вас, у молодежи, хотела – может, запишите мне музыку какую-нибудь? Веселую, чтобы фоном была. А то по вечерам как-то грустно одной, а в телевизоре ерунда. Да, бодрую какую-нибудь, такую. Во-во! Танцевальную! Нет, в интернете я мало сижу – у меня от компьютера на работе глаза устают. Новые знакомства заводить через сайты? А зачем мне новые знакомства, мне от старых тошно…. Я, Вика, уже ни в какие отношения не верю, кроме товарно-денежных. А ты еще молодая, может и вправду – поезжай в свою Индию, что тебе здесь делать? Там, говорят, все люди счастливы, даже бомжи. Ну, решишься, – приноси заявление, не решишься – я напоминать про этот разговор не буду. Не ссы и не ной, держи хвост пистолетом, а все остальное приложится! Диск с музыкой жду!

Жанна сбрасывает вызов. Включает звук у телевизора. По телевизору идет какая-то реклама в духе: «Если ты молодая, стильная, модная и красивая – прими участие в нашем кастинге, стань участницей нашего реалити-шоу, построй свою любовь, и обрети свое счастье. Все просто!» Жанна выключает телевизор. Звонит телефон. Жанна отвечает на звонок.

Жанна. Привет, Виталий Аркадьевич! Как жизнь? Чего звонишь в такую темень? Алло? Алло? Кто это? Алло? Что? Не слышу! Кто это? Алло! Кто? Варя? А, Варя. Здравствуй, Варя. А где твой папа? Подожди, куда ушли? Так сходи к ним в комнату, раз проснулась. Понятно. Закрылись, пьют вино и разговаривают – понятно. Да? Папа маме цветов притащил целый ящик? Это хорошо, Варя. Это очень хорошо. Что? Вино на вкус? Подожди, дай подумаю, какое. Вино на вкус – оно очень, знаешь…. Оно очень терпкое и вкусное, если пьешь его с кем-то, с кем хорошо. И отвратительно кислое, если пьешь в одиночку. Что говоришь? Тебе страшно, а ты не бойся. А ты глаза закрывай – и всем страхам под кроватью говори – я все равно самая сильная, я вас никого не боюсь. Поняла? Ну, все, давай, ложись спать. Папин телефон спрячь под подушку, и ложись спать. Ну-ка не ной! Нытка какая нашлась! Легла? Закрывай глазки теперь. Сказку? Слушай, я не знаю никаких сказок. Вот мама с папой твои помирятся, придут к тебе в комнату и будут сказки рассказывать. Придумывать я тоже не умею. Тихо! Не нуди! Сейчас…. Сейчас, подожди…. В общем, слушай. В некотором царстве, в некотором государстве жила-была девочка. Нет, не принцесса. Некрасивая совершенно девочка, ни разу не принцесса. Потом у нее умерла мама, а ее папочка-козел еще до маминой смерти ушел жить к другой жирной тетке. Девочка это все проглотила, поступила в институт. Потом годы идут, стал у нее получаться свой бизнес. Как у папы твоего бизнес, только оборот побольше на пару миллионов. В общем, поумнее эта девочка многих была. На танцы эта девочка не ходила, никуда вообще не ходила, только на работу, и домой. И встретила она однажды принца. Принц этот тоже ни разу не принц, но такой, в общем, ничего мужик. Нет, не твой папа. Другой принц. Стали они с этой девочкой друг на друга смотреть на рабочих встречах. Он ее в кафе салатом мимоза угощал. Потом они в Прагу съездили, за руки ходили, держались. Была когда-нибудь в Праге? Попроси своего папу свозить. Красотища страшная. Потом поженились. Счастье привалило – просто обосраться! Прости. Не так. Хорошо им было вместе, слов таких не подобрать. Потом бизнес девочки стал дочерней компанией этого принца. Потом…. Потом девочка забеременела. На работе в туалет блевать по расписанию бегала. Токсикоз жуткий. А с принцем что-то случилось – дома перестал ночевать, пить начал, матом ругаться. В общем, не сказочная история началась. У девочки на нервной почве замершая беременность. А принц как будто обрадовался даже, ласковый с ней стал, улыбаться начал, домой по вечерам приходить. И как-то раз предложил он девочке этой договор очень странный такой подписать. Девочка не согласилась. Вдруг принц в один миг переменился, хотел у девочки этой ее же бизнес отобрать…. Кричал. Ногами топал. По судам затаскал. Девочка все отвоевала. Потому что сильная и умная. Принц этот на нее еще ОБЭП потом натравил. Ну, это другая история…. А на последней встрече сказал: «Рядом с тобой воздуха нет, скажи спасибо, что я тебя не задушил еще». А девочка его все еще любила. Любила-то любила, но ничего, волю в кулак собрала, перетерпела, не растаяла. Потом годы опять, дела. Встретила девочка еще одного, но на этот раз не принца, а нищего. И тоже в дальние они страны ездили, за руки гуляли, а потом он взял и сбежал от нее в один день. Посмотрела тогда на себя девочка в зеркало, смотрит и видит – стоит перед ней никакая не девочка, а страшная бабка Ежка. Да к тому же дура дурой. Вот такая сказка. Алло? Ты спишь? Ну, спи, спи…. Сладких тебе снов, Варя.

Жанна сбрасывает вызов.

Лестничная площадка перед квартирой Жанны. Из лифта выходят Андрей и Катя. В руках у Андрея маленький сверток. Катя плачет.

Катя. Ты видел, как охрана на нас внизу смотрела? Как будто бомжи мы… А мы и есть…

Андрей. Нормально смотрела, я их знаю. Спустись на пролет…

Катя. Дай мне Митьку, вдруг она что-нибудь ему….

Андрей. Дура что ли? Нормальная она. Все, спускайся, я звоню….

Катя спускается на пролет вниз. Андрей звонит в дверь. Открывает Жанна.

Жанна. О! Какие люди в Голливуде!

Андрей. Жанна…

Жанна. До свидания.

Андрей. Жанна, у меня сын родился!

Жанна. Поздравляю. (Хочет закрыть дверь).

Андрей. И нам теперь жить негде.

Жанна. И?

Андрей. И. Из квартиры нас выгнали, денег нет, на улице минус пятнадцать.

Жанна. А я причем? Служба помощи бездомным?

Андрей. Жанна, я знаю, что я урод…. Мы завтра рано утром уедем в деревню к Кате. Автобусы сейчас уже не ходят просто. На одну ночь пусти переночевать? Куда мы под вечер с ребенком? У одних знакомых телефон отключен, второй нету в городе.

Пауза.

Жанна. А где твоя Катя?

Андрей. Она там, внизу стоит…

Жанна. Заходите….

Уходит вглубь квартиры.

Андрей зовет Катю. Вместе они заходят в квартиру Жанны. Андрей держит ребенка на руках, пока Катя разувается, затем передает ребенка Кате, разувается сам.

Катя (шепотом). И ты в такой большой квартире жил?

Андрей кивает.

Катя. Куда идти теперь?

Андрей. Не знаю….

Катя и Андрей стоят посреди коридора. Катя поправляет чепчик на ребенке. Из комнаты выходит Жанна.

Жанна. Ну и?

Андрей. Вот.

Жанна. Как сына назвал?

Андрей. Дмитрием. Митей.

Жанна. Митя – слюняво, Дмитрий – красиво. Нормально. А ты, значит, Катя?

Катя. Катя.

Жанна. Ну вот, а я надеялась, что ты страшная.

Андрей. Куда нам проходить-то?

Жанна. Проходите в гостиную, там разберемся….

Андрей. Катя, вон туда иди….

Катя уходит в гостиную, Андрей с Жанной остаются стоять в коридоре. Молчание.

Андрей. Прости меня, Жанна. Ты очень хорошая.

Пауза.

Жанна. Нет, Андрей. Я очень плохая и злая. И перестань унижать меня бессмысленными комплиментами.

Андрей. Ты сильная, Жанна.

Пауза.

Жанна. Нет. Если бы я была сильной, тебя бы здесь не было. Отстань от меня, а? Чистое постельное белье найдешь в гардеробной, поднимайтесь на второй этаж, там стелитесь и чтобы я вас не видела!

Андрей. У меня квартиру украли….

Жанна (пожимает плечами). Сам виноват значит….

Андрей. И паспорта у меня теперь нет. Я бомж.

Жанна. Я тебя пожалеть должна?

Жанна уходит к себе в комнату. Включает телевизор. Смотрит без звука.

Ночь. Жанна спит. Телевизор так и не выключила. В спальню заходит Андрей. Тихонько трогает Жанну за плечо. Жанна что-то говорит во сне, открывает глаза.

Жанна. Ты чего?

Андрей. У тебя градусник есть?

Жанна. Что?

Андрей. Катя простудилась, наверное, пока шли. У нее температура, горит вся.

Жанна. Посмотри в комоде, где всякие сувениры валяются. Там такая большая красная коробка с лекарствами.

Андрей. А говорила – не признаешь лекарства….

Жанна. Ты тоже много чего говорил!

Андрей собирается уйти.

Жанна. Подожди! А с Дмитрием что?

Андрей. Ничего. Температуры нет.

Жанна. Он же заразится! Хочешь, чтобы у тебя сын в первую неделю жизни заболел?

Андрей. Нет. А что делать?

Жанна. Давай его сюда.

Андрей. Куда?

Жанна. Сюда. Ко мне. Да не съем я его! Найдешь там ромашку, жаропонижающее, воды горячей, главное, много давай…. Ну! Чего ты встал?

Андрей. Ладно, я сейчас….

Андрей уходит. Жанна спешно одевается. Андрей возвращается с ребенком на руках. Протягивает ребенка Жанне.

Андрей. Вот. Осторожнее только. Че-то ей совсем плохо, аж испарина везде….

Жанна (берет ребенка на руки). Может, скорую?

Андрей. Нам уезжать завтра.

Жанна. Смотри, как спит, такой довольный. Если до завтра не полегчает, надо антибиотики.

Андрей. Она же кормящая.

Жанна. Кормилицу придется искать. Или на смеси.

Андрей. Где мы найдем?

Жанна. Чего стоишь? Иди лечи свою страшилку!

Андрей уходит. Жанна сидит на кровати с ребенком на руках. Качает его. Ночь. Тихо.

Жанна. Ты проснулся? Не хитри, я же вижу, ты глаза открыл. Тихо, тихо…. Мама твоя заболела. Заболела, говорю. Не фиг шляться по морозу. Ну и что мы смотрим? Меня зовут тетя Жанна. Тетя Жанна я. Да. Уже тетя. Что тебе еще про себя рассказать? Я, Дмитрий, дура. А ты такой маленький, оказывается. Куда они собрались с тобой ехать? В какую деревню? Больные с голой жопой по морозу. Куда они тебя потащат? Такое красивое дите морозить собрались. Ладно, их дите – пусть сами решают…. А у меня, Дмитрий, ни наследников, ни родных, ни друзей нет. Как-то так вышло. А хочется просто о ком-то заботиться. Безвозмездно. Полюбить кого-то. Но без вот этого ужаса, без того, что потом придется сжимать зубы, и накрепко перетягивать себе сердце, и говорить, что это в последний раз, что больше никогда. Уеду в Индию, там, говорят, все счастливы, все любят друг друга. Или научусь рассказывать сказки. Открою благотворительно дело – остается ребенок один, или обидели его, или проснулся среди ночи – набирает мой номер телефона, а я ему рассказываю сказку. Любую. Какую он захочет. Разговариваю с ним обо всем на свете. А что? По-моему, хорошая идея. Как ты думаешь? Главное, жить, Дмитрий, не смотря ни на что. Идти с гордо поднятой головой, и держать хвост пистолетом. А если на это сил уже нет – нужно придумывать сказки. Если выйдет хорошая сказка, с ней можно прожить долго. Можно не расставаться с ней до конца жизни. А если плохая – придется пострадать. У меня вот вышла плохая. Я всю жизнь всем доказывала, что я лучшая, я сильная, я самая-самая – ему, потом ему, потом другому ему….. А теперь доказывать ничего не хочется. Да и некому. Хочется просто кого-то любить. Могу вот хотя бы тебя. Правда, к детям я равнодушна. Но жить-то как-то надо. Все равно надо, не смотря ни на что. Искать в себе силы, даже если сил никаких уже нет. Терпеть, болеть, сжимать зубы и жить дальше.

В комнату заходит Андрей.

Андрей. Катя просит ребенка обратно. Ей легче уже….

Жанна. А вирусам ее тоже легче? Они за полчаса испарились?

Андрей. Она просит. Плачет прямо…

Жанна отдает ребенка Андрею.

Жанна. Никуда вы завтра по морозу не поедете. Я вас не отпускаю.

Андрей. А….

Жанна. Б.

Андрей. Ну, хорошо…. Жанна, подожди…. А дальше?

Жанна. А дальше будет новый день.

Жанна подходит к Андрею, поправляет чепчик на младенце. Жанна и Андрей стоят, опустив глаза.

Холл торгового центра. Слева – отдел игрушек, кондитерская, зоомагазин. Справа – оружейная лавка, отдел проката карнавальных костюмов, меховой салон. Между ножами и карнавальными костюмами – проход с указателем «WC». Сзади – яркое витражное окно в два этажа (изображение напоминает картину Б. Э. Мурильо «Отдых святого семейства на пути в Египет»). Влево и вправо от окна два прохода. В центре холла, ближе к окну установлена пара массажных кресел. На авансцене длинная железная лавка, справа от нее – мусорка, слева – миниатюрный можжевельник в горшке. Безлюдно. За окном почти вечер.

Из левого дальнего прохода выбегает Сопелка, девочка семи лет. Сопелку играет актер мужского пола, на нем белокурый парик с косичками, голубенькое платье, на ногах белые носочки и розовые туфельки, в руках держит детскую дамскую сумочку. Из-под рукава платья выглядывает край татуировки. Ничего страшного, если актер заранее не побреется. С самого начала игра актера не выдерживает никакой критики – он кошмарно ломается, паясничает, фиглярит, буффонит и скоморошничает**.

Сопелка. Мамулечка, где ты! Папулечка, где ты! (Плачет навзрыд). Мамусенька! Папусенька!

Сопелка садится на железную лавку, рыдает.
Из отдела проката карнавальных костюмов выглядывают двое, Майки (она) и Джексон (он), одеты в костюмы супергероев, у обоих на груди бейджики.

Майки. Джексон, смотри.
Джексон. Майки, смотри.
Майки. Девочка плачет.
Джексон. Отлично. Хоть что-то произошло в этом болоте.
Майки. Тише, не испугай.
Джексон. Идем.
Сопелка (рыдает). Мамусик! Папусик!
Джексон (подсаживаясь к Сопелке). Ты чего, дружок, расплакался?
Сопелка (всхлипывая). Я не дружок. Я потерялась.
Майки. Как «потерялась»?
Джексон. Как «потерялась»? (оглядывает лавку). Кстати, Майки, у нас тут лавочка нормальная такая, прочная.
Сопелка (продолжая рыдать). Я там стояла, потом смотрю – а где мои мама и папа? А их нет!
Майки. И ты испугалась?
Сопелка. Да. Я испугалась.
Майки. И расплакалась?
Сопелка. Да. Расплакалась.
Майки. Побежала их искать?
Сопелка. Побежала.
Майки. Бедняжка.
Сопелка. Бедняжка!
Джексон. И нигде их нет?
Сопелка. Я не везде была. Но там, где я была, их нет.
Джексон. Ну а где ты была, когда потерялась?
Сопелка. Не помню! (Рыдает еще сильнее).
Майки. Как тебя зовут?
Сопелка. Вам-то какая разница? Сопелка я.
Джексон. А ты не сама убежала, Сопелка?
Сопелка (бьет Джексона сумочкой). Что?! Да как ты!? Да я на тебя! И ничего я не убегала!
Джексон. Ну, тихо, тихо. Не дерись, не реви, вытри сопли.
Сопелка. Вот сам и вытри!
Майки. Джексон, ты гад и ужас. (Поворачивается к Сопелке) Сколько тебе лет, деточка?
Сопелка. Сопелке семь.
Майки. Семь – это прекрасно. Мне тоже почти семь.
Джексон. И мне. Будем дружить?
Майки. Я Майки.
Джексон. Я Джексон.
Сопелка. И не надо никаких дружить. И сама я вообще.
Джексон. Вот грубиянка. Тогда мы уйдем и поможем какой-нибудь другой девочке.
Сопелка. Нетушки, нетушки! (Опять рыдает) Я же совсем одна.
Джексон. Признавайся – сама убежала?
Сопелка. Нет! (Рыдает). Помогите мне, пожалуйста. Мои мама и папа, они где-то там (Показывает влево). Или там (Машет вправо). Я запуталась! (Плачет, вытирает лицо подолом платья).

Включается громкая связь. Сильный Мужской Голос зачитывает объявление.

Сильный мужской голос (интонация пилота, рассказывающего пассажирам про высоту над уровнем моря). Уважаемые посетители, прослушайте важное сообщение. Двадцать минут назад в нашем торговом центре потерялась девочка. Семь лет, светлые волосы, розовое платье…
Сопелка (кричит). Голубое! Платье-то голубое!
Сильный мужской голос. …Извините, голубое платье. Девочка, если ты сейчас слышишь это объявление, оставайся на месте и жди.

У Сильного мужского голоса отбирают микрофон.

Голос мамы (диктору, в драке). Она же маленькая! (В микрофон) Сопелка! Сопелка! Мы тебя найдем! Не переживай там, ладно? Стой, где стоишь! Мы скоро придем!
Голос папы. Доченька, солнышко, принцесса моя, мы скоро! Мы уже бежим! Только не паникуй!
Голос мамы. Ни с кем не разговаривай! Стой, где стоишь и жди нас!
Голос папы. Ни с кем не разговаривай!

Сильный мужской голос вырывает микрофон обратно.

Сильный мужской голос (родителям, в драке). Это моя работа! (В микрофон). Уважаемые посетители, просим прощение за беспокойство. Если кто-то из вас видел девочку в розовом платье…
Сопелка. В голубом!
Сильный мужской голос. …Простите, в голубом платье, то просим вас позвонить по телефону: (невероятно быстро) 89817413546.
Майки. Быстрее, Джексон, доставай телефон. Ёк-макарёк, а мой где?
Джексон. Я записываю, Майки, записываю! Ёк-макарёк, мой сел.
Майки. Ты успел? Я нет.
Сильный мужской голос (улыбается). Благодарим за внимание и еще раз просим прощение за беспокойство. Желаем вам приятного отдыха. …Еще раз просим прощение за беспокойство.
Сопелка (пытается повторить). Три, пять, четыре … Восемь, девять…
Майки. Может быть, ты знаешь мамин телефон?
Сопелка. Откуда? Я же еще маленькая! Все. Никто меня отсюда не сдвинет. И никому ничего не скажу. (Зажимает себе рот).
Майки. Да, придется тебе тут посидеть.
Сопелка (закрывает лицо руками). Как страшно! Как страшно!
Джексон. Ну. Мы пойдем. А ты сиди тут.
Сопелка. Совсем обнаглели? Вы обещали дружить!
Джексон. Мы дружим, дружим.
Майки. Закрой глаза и думай о хорошем. Мы скоро.
Сопелка. Ничего хорошего я не знаю! Я еще маленькая!
Джексон. Цыц. Выполняй.
Майки. Потерпи немножко, скоро все закончится.
Джексон. Дружище, ты же не один на белом свете. Вдруг там еще кто-то потерялся. Нам надо проверить.
Сопелка. Как же не одна, когда одна. (Закрывает глаза, проговаривает скороговоркой). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эскалатора на станции Балтийская с четвертого января по десятое марта две тысячи десятого года устанавливается особый режим работы вестибюля станции Балтийская по рабочим дням. С восьми до девяти часов вход на станцию закрыт. С семнадцати до девятнадцати часов вход на станцию ограничен. Пожалуйста, заранее выбирайте удобный для вас маршрут.

Майки и Джексон прячутся в отдел костюмов.

Сопелка (открывает глаза). Эй! Где вы? (Пугается, закрывает глаза).

Резко выключается свет, всеобщий вздох легкого испуга. Вокруг тревожные крики: «Ой!», «Мама!», «Где свет?», «Ольга Владимировна, не двигайтесь!». Где-то совсем близко звучит Сильный Мужской Голос: «Друзья, без паники, сейчас все починят».

Сопелка. Страшно! Страшно! Ужасно страшно!

Наступает тишина. Чей-то кашель. Опять тишина. Слабый лунный свет проникает через витражное окно. В холле никого, только Сопелка под лавочкой.

Сопелка (шепотом, быстро). Не страшно, не страшно, вообще даже не страшно. (Закрывает глаза, вслух). Одна бабушка ну… из нашего подъезда, она собрала много-премного игрушек, всяких там старых, ну которые в допотоптное время у деток были. Там у нее медведь, волк, чебурашка есть, есть заяц, Карлсон, два пупсика, таких громадных пупсика, почти как я больших. И она всех их ну… посадила возле подъезда. Там у нас кустики всякие, половина колеса, лавочка тоже. И ну.. они там теперь сидят. А баб Валя, она говорит, что это… что это для нас, для деток. Мама говорит: «Иди у подъезда погуляй». Но там капец страшно! Вот там, там капец очень страшно. «Иди у подъезда погуляй»… Они как дохлые. Мокрые, когда дождь. Некоторые еще и безглазые. Я однажды из окна видела, как они двигались! И когда идешь мимо, то всегда шибко ужасно жутко. (Открывает глаза, храбро). А тут совсем и не страшно.

Включается свет. Всеобщий вздох облегчения.

У массажных кресел появляется молодая девица Мила Пряжкина, убирает табличку «Перерыв». Миле 24 года, выглядит засыпающей и ухоженной. Каждую фразу начинает с «Ну» или с «Ой». Мила сразу замечает Сопелку, которая пытается уместиться под лавочкой. Мила подходит к Сопелке.

Мила. Ой, это не ты потерялась? Ой, и платье у тебя как раз голубое. Ой, или там про розовое говорили? Ну, девочка, ты чего молчишь? Ой, прости, ты, наверно, немая. Ну, точно, а то как бы ты потерялась. Ой, да тут даже если захотеть, то не потеряешься. Ой, а что ты под лавочкой сидишь? Ой, ты, наверно, как его… этот… даун чтоли? Ну, которые глупые дети. Ну, еще и немая. Ну, тогда понятно все.

У Милы застывает взгляд, она теряет интерес к происходящему. Сопелка не отвечает, укладывается под лавочкой во весь рост, поправляет платье.

Мила (очнулась, вздыхает). В общем, такой вот кошмар и ужас.

К массажным креслам подплывает Мадам. Мадам уже не молода, в каждой руке по несколько пакетов, залысины прикрыты шляпкой, на губах красная помада.

Мадам (громыхает). Девочки, а кто здеся на массажах у вас сидит? А? (Протяжно). Девочки! Кто меня посадит-то?
Мила. Ну, иду! Ну, подождите! (Сопелке). Ну ты это, не уходи, я вернусь. Ой, ты ж этот… как его… даун. (Показывает знаками, что вернется).
Мадам. Так, девушка, давайте я вот сюда вот (показывает на кресло побольше). Я на нем в прошлый раз так хорошо полежала. Куда деньги сувать? Вам?
Мила. Ну, садитесь.
Мадам. Включайте на пятнадцать. Ага, вот так, шикарно. Крутите на полную. Уже попёрло? Нет еще? А что я не ощущаю ничего? О! Пошло! О-о-о-о! Ой-ой-ой! О-о-о, да! Уф-у-у! О-о-о-о!

Мадам стонет громко и с большим наслаждением. Продолжает экстатировать и охать до конца сцены. Мила сидит на соседнем кресле, смотрит в пустоту.

Из мехового салона к лавочке спешит молодая Любовница, смотрит в телефон, садится. Из оружейного магазина появляется ЧЕСТНЫЙ Семьянин, тоже смотрит в телефон и спешит к лавочке.

Семьянин (в сторону Любовницы не смотрит). Бэйб, я же говорил, что позвоню.
Любовница (шепчет). Я хотела посмотреть на твою жену.

Мадам стонет. Семьянин молчит.

Любовница. Она на меня так взглянула, что мне показалось, что она все знает. Взгляд всего на секунду, а в нем про тебя, про меня, про нее. И все это за секунду. И она вся нырнула в эту секунду. Такие у нее большие глаза. Лошадиные.
Семьянин. Про тебя она не знает. Андестенд?
Любовница. Андестенд.
Семьянин. Мы с ней пытаемся наладить отношения.

Мадам стонет. Любовница молчит.

Семьянин. Вот, что ты опять?
Любовница. Я просто не удержалась. Сорри.
Семьянин. «Сорри». Фак, здесь сегодня вся моя семья. Я с тобой честен не для того, чтобы ты за мной следила. (Молчит, потом ласково). Ты замечательная. А я честный.

Мадам стонет. Любовники молчат.

Любовница. Может, приедешь сегодня?
Семьянин. Я сегодня не могу, занят. Видишь, я честно говорю об этом.
Любовница. Я пирог испекла. Яблочковый.
Семьянин. Эппл пай, вери гуд. Позови гостей, повеселись.
Сопелка (уткнулась в сумочку, тихо). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эскалатора…
Любовница. Девочка, ты что тут, подслушиваешь?! Где твои родители? Они что, бросили тебя здесь?
Сопелка (сбивается, начинает заново). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эскалатора…
Семьянин. Тише.

Сопелка и Любовница замолкают.

Семьянин. Ты, правда, позови гостей, развлекись. (Встает, уходит).
Любовница (поднимается, поправляет юбку). Окей. (поворачивается к Сопелке) У него сложный механизм принятия решений. Зато он честный. (Уходит).
Мадам (издает финальный стон, выдыхает). Ой, ну все, девочки, я все. Вы сами, поди, тут, днем и ночью развлекаетесь.
Мила (просыпается). Ой, что? Ой, деньги? Ну, на кресло положите.

Из костюмерного салона выходит Джексон. Одет во фрак, на груди бейдж. Подходит к креслам.

Мадам (поднимается, поправляет юбку). А у вас абонементов-то нет? А то бы я регулярно к вам.
Мила. Ну, какие абонементы, о чем вы?
Мадам. А у вас купить его по-дешевке нельзя?
Джексон (вдруг кричит, громко и бодро). Кстати, у нас в магазине можно приобрести такие кресла совершенно за копейки! Тонна удовольствия каждый день! Половое созревание, климакс – все нипочем с нашими креслами!
Мила. Ой, бешеный.
Мадам. Вы такой красивый – я вам верю.
Джексон. Тогда – прошу за мной.

Джексон уводит Мадам в правый проход.

Мила (подходит к Сопелке). Ой, тебя что, правда, бросили? Ну, вообще это не удивительно. Ну, давай я пока с тобой посижу. Может, уборщица пойдет мимо, я тебя ей отдам – это же теперь дело властей.

Сопелка хочет уйти, Мила держит ее почти силой.

Мила. Ой, ну сиди же.
Сопелка (закрывает глаза, бубнит). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом…
Мила (пугается). Ой, мамочка. Ой, ужас какой. А ведь еще такая маленькая.
Сопелка. …эскалатора на станции Балтийская с четвертого января по десятое марта две тысячи десятого года устанавливается особый режим работы вестибюля станции Балтийская по рабочим дням. С восьми до девяти часов вход на станцию закрыт. С семнадцати до девятнадцати часов вход на станцию ограничен. Пожалуйста, заранее выбирайте удобный для вас маршрут. (Помолчав, терпеливо закрывает рот и глаза руками).

Из костюмерного салона появляется Майки, одета в черную паранджу, лицо закрыто. Подходит к Миле.

Майки. Девушка, вы, случайно не Мила Пряжкина? Вас там ищут.
Мила. Ой, что? Ой, ужас какой. Я не виновата.
Майки. Я обещала вас привести.
Мила. Ой, ладно. Ой, а девочка?
Майки. С ней все будет хорошо.

Майки уводит Милу. Сопелка залазит обратно под лавочку.

Из кондитерской к лавочке направляются две аккуратные серые старушки. У Ольги Владимировны руки заложены назад, у Надежды Павловны в пиджаке большая брошь-цветок.

Ольга Владимировна (садится). Спасибо вам, Надежда Павловна, за спектакль. Чудные ребята, играют хорошо.
Надежда Павловна (усаживается рядышком). Да, да, Ольга Владимировна. Только это мы с вами вчера были в театре, а сейчас мы в магазине.
Ольга Владимировна. Да, да. Я так и имела в виду – в магазине. Такой хороший магазин, все есть.
Надежда Павловна. Да, да. Все есть.
Ольга Владимировна. А нам все не нужно. Нам что? Нам почти ничего не нужно.
Надежда Павловна. Поклевать что-нибудь, да таблеточек.
Ольга Владимировна. Да, да. А пойдемте в аптеку успокоительные выбирать?
Надежда Павловна. Да, да. Только мы уже выбрали.
Ольга Владимировна. А вы не видели? По ночам показывают про НЛО, что там такая техника, что нам до нее еще далеко-далеко. И вот они, главное, летают-летают, и сразу раз! – и пропали. Как они там? Куда они залетают? Были ли они там?

Надежда Павловна. Да, да. Бедные зеленые человечки.
Ольга Владимировна. Ох, Надежда Павловна, какие зеленые человечки? И вовсе такие же, как мы. Богом созданные, смертные.
Надежда Павловна. Да, да, как же иначе. Смертные.
Сопелка (тихо, под лавочкой). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эск…
Ольга Владимировна. Смотрите, Надежда Павловна, – тут девочка.
Надежда Павловна. Чей-то внучок.
Ольга Владимировна. Внучка, Надежда Павловна.
Надежда Павловна. Да, да, Ольга Владимировна, – внучка, я так и сказала.
Сопелка. Я дочка, а не внучка. Мамина и папина.
Ольга Владимировна. Ну, прячься, прячься, мы тебя не выдадим. Какой голосок, Надежда Павловна.
Надежда Павловна. Что, Ольга Владимировна?
Ольга Владимировна. Голосок звонкий. А наш, говорю, уходит.
Надежда Павловна. Стареем.
Ольга Владимировна. Да, да, даже голос дряхлеет. Как волосы, как кожа.
Надежда Павловна. Да, да.
Ольга Владимировна. И вот, Надежда Павловна, вы понимаете, что ведь я не хочу выть, а вою.
Надежда Павловна. И я не хочу выть, а вою.
Ольга Владимировна. Все старики как потрепанные волки. Воют, тявкают.
Надежда Павловна. Да, да. Как волки.

Майки и Джексон выглядывают из левого прохода. Одеты в ростовые куклы капсулы и градусника.

Майки. Внимание! Внимание! Только сегодня!
Джексон. Новые слуховые аппараты!
Майки. Успокоительное в подарок!
Ольга Владимировна. Слышите, Надежда Павловна?
Надежда Павловна. Да, да, слышу, хорошие ребята.
Ольга Владимировна. Можно сходить посмотреть.
Надежда Павловна. Да, да. Не помрем, если сходим.

Старушки уходят за Майки и Джексоном, Сопелка остается под лавочкой.

Сопелка (бормочет). Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эскалатора на станции… на станции Балтийская с четвертого января по десятое марта две тысячи десятого года устанавливается особый… (засыпает).

Сопелке снится сон. Она сидит на лавочке в торговом центре.

Сопелка. Мама! Папа!
Голос мамы. Я здесь, Сопелка!

Сопелка идет в оружейный магазин.

Голос папы. Сопелочка, я здесь! Иди сюда!

Сопелка выходит из кондитерской, идет в отдел игрушек.

Голос мамы. Сопелка, скорее! Я здесь!

Сопелка выходит из зоомагазина, бежит в меховой.

Голос папы. Принцесса! Я здесь! Торопись!

Сопелка бежит из туалета в костюмерный. Еще одна Сопелка бежит из магазина игрушек в меховой салон.

Голос папы. Сопелка, спаси! Скорее!

Три Сопелки бегут из отдела в отдел.

Голос мамы. Помогите!
Голос папы. Крокодилы!
Голос мамы. Паникадило!
Голос папы. Быстрее!
Голос мамы. Не успеешь!
Голос папы. Где же ты?!
Голос мамы. Ты-ты-ты!

Сопелка выбегает в центр холла, заплаканная.

Сопелка. Что это за лабиринт вообще? Где хозяин? Хозяин! Начальник!

Сопелка забегает куда-то, выбегает из другого места.

Сопелка. Кто здесь хозяин? Эй! Эй!

Сопелка спотыкается, падает.

Сопелка. Ой. Мои ножки! Какие тяжелые туфельки!

Рядом появляется постаревший Майкл Джексон.

Майкл Джексон. А вот и я – Лопшо Педунь!
Сопелка. Нет, я знаю тебя. Ты же Майкл Джексон.
Майкл Джексон. Нет, нет. Я Лопшо Педунь, удмуртский парень.

Майкл Джексон танцует удмуртский танец на лавке.

Сопелка. Это все не настоящее, это все не настоящее. Как там? Милые люди…? Уважаемые господа…?
Майкл Джексон. Какая грубиянка. Зажарю тебя в печи, да съем с калачом.
Сопелка. Почему мои туфельки такие тяжелые?
Майкл Джексон. Может, ты ходить не умеешь?
Сопелка (с трудом идет к лавке). Майклуша, Джексончик, дорогулечка. Мои мама и папа, они…
Майкл Джексон. Цыц. Нету их, ты же знаешь. А тебя я зажарю и съем. Соломой ноги перережу, блинами голову изломаю, кишкою брюхо пропорю.
Сопелка. Что, они умерли, да? А мне что делать?
Майкл Джексон. Иди у подъезда поиграй, подожди.

Молчат.

Майкл Джексон (вздыхает). Поиграй со мной? Давай в загадки.
Сопелка. Вы тут хозяин, да?
Майкл Джексон. Ой, заткнись. Ну нет тут хозяина.
Сопелка. Тогда не надо загадок. Если я принцесса, то могу делать все, что захочу, иначе какой в этом смысл?
Майкл Джексон (капризничает). Ну, пожалуйста! Ну, принцесса! Ну, ради короля.
Сопелка. Верни меня обратно, гадина!
Майкл Джексон. Первая загадка. На золотом крыльце сидели папа, мама и Сопелка. Папа упал, мама пропала – кто остался на трубе?
Сопелка. Я осталась.
Майкл Джексон. Неправильно – ты убежала! (Танцует удмуртский танец на лавке). Вторая загадка. Русские, татары и удмурты всегда жили и будут дружно вместе жить, но это не значит, что колониальное угнетение со стороны кремлёвских ублюдков должно продолжаться. Рашка – это говнистая империя, и ей место на свалке истории. Она точно должна развалиться. А дружба останется и даже укрепится. Так?
Сопелка. Пи-что? Пи-я пи-те-пи-бя пи-не пи-по-пи-ни-пи-ма-пи-ю.
Майкл Джексон. Пи-я пи-го-пи-во-пи-рю, пи-что пи-все пи-ра-пи-зва-пи-ли-пи-ва-пи-ет-пи-ся, пи-а пи-ты пи-те-пи-перь пи-со-пи-би-пи-рай. (Поет) Пипл сей, я нот окей, коз я лов сач элементари сингс… Итс бин май фэйт ту компенсэйт фор зе чайлдхуд, я хэв невер ноун.
Сопелка. Давай уже ешь меня.
Майкл Джексон. Погоди. Потерпи. Послушай. (Подсаживается поближе, достает нож). Третья загадка.

Сопелка просыпается, садится на лавочку.

Из правого прохода выходит Женщина без возраста и ее сын Даня восьми лет. Женщина запущенна и слабовольна. Даня гиперактивен, одет в темное, на спине – новый ранец.

Женщина. Даня, давай посидим. Иди на лавочку садись. Посидим, да?
Даня. Чтобы ножки не отвалились?
Женщина. Чтобы не отвалились. (Копается в пакетах). А то упадешь, ноги сломаются – как потом на танцы будешь ходить? (Протягивает Дане банан). Держи.
Даня (показывает на Сопелку). А ей?
Женщина. А у нее своя мама есть. Девочка, ты чейная?
Сопелка (сквозь зубы). Ничейная.
Женщина. Бомжичка что ли? Сирота?
Сопелка (все-таки разжимает рот). Тетя, кушайте свой банан.
Даня. (Сопелке). Какая ты чистенькая. Давай тебе татуировку налепим?
Сопелка. Сам себе лепи что хочешь. Меня нельзя трогать.
Даня. «Нельзя». Гадкая. Смотри – у меня есть уже. (Закатывает рукав – показывает татуировку)
Сопелка. Не настоящая. (Актер поправляет рукав платья, чтобы не было заметно татуировки).
Даня. Как тебя зовут?
Сопелка. Никак. Отстань.
Женщина. Даня, не лезь к девочке. Видишь, она злая.
Сопелка. Просто мне разговаривать нельзя. Потерялась я. Сижу, жду, когда меня найдут.
Женщина. Это еще что. Вот у нас в Братске история была. Родители приехали с ребенком посмотреть на ГЭС – ГЭС-то у нас ужас какая высокая. Так вот, приехали они туда, решили сфотографироваться на память. Папаша, значит, фотографировал, а мамаша поставила ребенка на край, там еще тогда решеточка слабенькая была. Ну и упал ребенок через эту решеточку. Перевалился туда, вниз, ага. Вместо ребенка один ветер на фотографии. Так что ты девочка, еще радуйся, что ты в магазине сидишь, а не на ГЭС.
Сопелка. Я не хочу это слушать вообще! Я же маленькая! Как вы не понимаете?
Женщина. Дань, складывай в пакетик кожуру.
Даня. Может, тебя специально оставили здесь? Тебя оставили, а себе добрую пошли искать.
Сопелка. Нет, они ищут меня!
Даня. Или ты у них приемная. Ну, когда себе чужих деток берут, знаешь?
Сопелка. Я не приемная. Я самая родная.
Даня. Приемник! Приемник! Приемник!
Женщина. Дань, не ори, пожалуйста.
Сопелка (закрывает глаза, вслух). «Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом…
Даня. Эй, эй! Смотри, у меня какой ножик есть. (Достает из ранца складной ножик)
Женщина. Данила, твою мать! Давай только осторожно.
Сопелка (сбивается, открывает глаза, снова закрывает, вслух). «Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом эскалатора на станции Балтийская с четвертого января…
Даня. Эй, эй! Слышишь? Хочешь, загадку загадаю?
Сопелка (останавливается, открывает глаза). Какую?
Даня. Сырополные глаза у кого?
Сопелка. Сырополные? Это как?
Даня. Это у тебя такие. Глаза, полные сыра.
Сопелка. Это хорошо или плохо?
Даня. Хорошо. Смотри, какой ножик есть.
Сопелка. Отстань, пожалуйста. (Закрывает глаза, вслух). «Уважаемые…
Даня. Грубиянка. Смотри, какой острый. (Проводит ножом Сопелке по руке).
Сопелка. Ай! Ты чего? Ой, кровь! (Плачет). Какой ты глупый!
Женщина. Засранец мелкий! Вот поэтому тебя девочки и бьют!

Из отдела проката костюмов выходит белокурая парочка – Майки и Джексон. Майки в костюме лисы Алисы, Джексон в костюме кота Базилио.

Женщина (Майки). Девушка, где тут аптека?
Майки. Кажется, там. (Показывает вправо)
Женщина (Сопелке). Так, девочка, сиди тут. Возьми платочек, держи вот так.

Женщина с сыном уходят.

Майки. Ай-ай-ай, Сопелыч. Ты где это так поранился?
Сопелка. Да вон все из-за того дурака. (Кричит Дане). Ножи-то острые, дурак! (Майки и Джексону). Вы их нашли?
Джексон. Кого?
Сопелка. Мою маму, моего папу.
Джексон. А, ты всё про них. Нет.
Майки. Но они уже идут сюда.
Сопелка. Да?
Майки. Джексон, ты же видел, как они сюда идут?
Джексон. Да, Майки, мне кажется, я видел, как они сюда идут.
Майки. Рану надо помыть, платочком замотать. (Тянет ее в сторону туалета).
Сопелка. Нет, нельзя! А вдруг они придут?

Майки силой ведет Сопелку в туалет.

Джексон. Не бойся, Сопелыч, я буду сидеть тут и всех людей спрашивать: «Вы родители Сопелки? Вы родители Сопелки? Вы родители Сопелки? Вы родители Сопелки? Вы родители Сопелки?».

Майки уводит Сопелку. Из левого прохода выходят красивая мама и сильный папа.

Мама (немножко плачет). Знаешь, папа, мне сегодня сон снился, будто Сопелка ходит по дому и окна считает. Все понять не могу, хороший это знак, или плохой?
Папа. Ну, тише, мама, не плачь. Мы найдем ее.
Мама (всхлипывает). А здесь мы еще не были. Посмотри вокруг хорошенько.
Папа. Да, мама, мы здесь еще не были. Давай спросим у этого кота. (Джексону). Извините. Эй, простите. Уважаемый, вы не видели тут белокурую девочку семи лет?
Джексон (с сильным акцентом). Шьто, простьитье?
Папа (громче). Извините, говорю, вы не видели тут девочку с беленькими волосиками в голубеньком платье. Семи лет.
Джексон. Изьвьиньитье. Я нье поньимать. (Улыбается).
Мама. Не понимает.
Папа. Иностранец, мать его.

Мама с Папой заглядывают поочередно во все отделы магазинов.

Папа. Может, она сама убежала?
Мама. Не пугай меня.
Папа. Ну не украли же ее.
Мама. Боже, боже, как ей страшно! Она же еще такая маленькая! Это же травма на всю жизнь!
Папа. Найдем. Весь мир обойдем – и найдем.
Мама (показывает в правый проход). Может, спросим у уборщиц? Может, они ее видели?
Папа. Она где-то рядом. Сходим туда и вернемся.

Джексон глупо улыбается. Папа с Мамой уходят. Появляются Майки и Сопелка.

Майки (чистит орех). Сопелыч, малыш, ты знал, что пока чистишь орех, можно успеть загадать желание?
Сопелка. Не успеваю! Подожди! Стой! Не так быстро! …Я не успела.
Майки (протягивает очищенный орешек). Будешь?
Сопелка (вздыхает, берет орешек). Спасибо.
Джексон. Никого не было. Наверно, они вот-вот придут.
Сопелка. Не может же быть так, что они совсем не придут?
Майки. Не может.
Джексон. Не может.

Молчат.

Майки (всплескивает руками). Инкассация!
Джексон. Инкассация!

Майки и Джексон убегают. Сопелка остается одна.

Возвращаются Женщина и Даня.

Женщина. Так, девочка, пойдем в аптеку.
Сопелка. Не нужно, я потерплю. Я же не такая уж беспомощная. Мне главное тут быть.
Женщина. А, тебе уже помогли. Сын такой неосторожный – так и думала, что или сам порежется или кого другого пырнёт. Что теперь родителям твоим говорить?
Сопелка. Ничего страшного, я же жива.
Даня (подходит к Сопелке). Девочка, прости, пожалуйста.
Сопелка. Ладно, только ты больше так не делай, а то было больно.
Женщина. Ой, я так испугалась, так испугалась. Ты не видела тут пакетик с бананом? Где же он?

Женщина ползает под лавочкой. Подходит Семьянин.

Даня. Папа!
Семьянин. Вот вы где! А я вас ищу, любимые мои, хорошие. Ты чего там потеряла, любимая?
Женщина (поднимается, поправляет юбку). Да так, херню одну. Уже не важно.

Семьянин, Женщина и Даня сидят, обнявшись. Возвращаются Мила и Мадам, Мила бросается под лавочку, что-то ищет.

Мадам (роется в сумочке). Ой, девушка. Ой, ёперный театыр, вставайте. Я нашла свой кошелек. В сумке за подкладку закатился, представляете?
Мила (поднимается, поправляет юбку). Ой, ну вы вообще. Только больше так не делайте, а то обидно.

Мила и Мадам садятся. Возвращаются Старушки.

Ольга Владимировна. А зачем мы сюда шли, Надежда Павловна?
Надежда Павловна. Да кто его знает, Ольга Владимировна.
Ольга Владимировна. О, и внучка здесь.
Сопелка. Дочка.
Ольга Владимировна. Дочка, дочка.

Старушки садятся на лавочку. Появляется Любовница.

Любовница. Вы не видели тут девочку?
Сопелка. Вот она я.
Любовница. Девочка, ты прости, что я накричала на тебя, ладно? Ты, наверно, потерялась, да?
Надежда Павловна. Да, да, она потерялась.
Сопелка. Уже почти нашлась.
Женщина. Девушка, да вы не стойте, тоже садитесь.
Ольга Владимировна. Будем родителей ждать.

Все молчат.

Сопелка. Уважаемые…
Женщина (прерывает). Недавно такой замечательный тост слышала. Какая-то фраза там была, прям ах!
Ольга Владимировна. Про жизнь?
Мадам. Про здоровье?
Любовница. Про любовь?
Женщина. Нет, про счастье. Как же там было… Про счастье, да. Эх, не помню. А ну-ка, Дань, лучше расскажи стишок. Мы вчера с тобой учили. Ну. Как там?
Даня. Ну мам.
Женщина. Давай, давай. Не все же людей резать, надо и культуру показать.
Даня. Как там?..
Женщина. У ежа…
Даня. У ежа ежиха
Знатная портниха.
Волку пасть заштопала,
Чтоб не сильно хлопала.

Начинает мигать свет. Слышен скрип опорных балок.

Даня. Тихо, мама, не двигайся!
Сопелка (встает, откашливается, с расстановкой). Уважаемые пассажиры! В связи с ремонтом у нас тут особый режим работы. По рабочим дням вход на станцию ограничен. По выходным гуляем, где хотим. Но вообще лучше не бегите по эскалатору. И, пожалуйста, думайте заранее о своем пути следования.

Все замерли, молчат.

Сопелка. Я вообще-то сама ушла. Ну, просто интересно стало. Понимаете? Это потом я испугалась. А сначала-то сама.

С потолка сыпется штукатурка. Все пугаются, вскакивают с места.

Сопелка. Понимаете? Я сама. (Только сейчас замечает, что рушится потолок, успевает залезть под лавочку).

Все в панике разбегаются. Потолок рушится. Железную лавочку заваливает обломками. Лампы сверкают искрами. Горит дымным огнем можжевельник. Тишина, темнота.

Сопелка (тихий голос из-под лавочки). Помогите. Спасите. (Кашляет, пытается выбраться). Кто-нибудь! Меня завалило! Я здесь!

Появляются Майки и Джексон, без костюмов, в самой обычной одежде, с рюкзаками. Слышат Сопелку, но не подходят.

Сопелка. Что-то горит. Слышите? Что-то горит!

Тишина. Сопелка пытается выбраться из-под лавочки, ничего не выходит.

Сопелка. Я как в гробу. «Уважаемые пассажиры, в связи с ремонтом…» Нет, не работает. Зимой в сугроб вот также упала – папа откопал тогда. Смешно было. Эй! (Молчание). День-дребедень. Закопали, а я-то живая! Слышите!

Рушится витражное окно. Сопелка еще раз пытается выбраться, но не может. Майки и Джексон наблюдают.

Сопелка. Папа упал, мама пропала – кто остался на трубе? Я осталась. Буду за хозяйку. Большая хозяйка, маленький дом – страна возможностей. Темнота и камни, камни, камни – куда их деть? Надо строить. Уважаемые пассажиры, начинаем ремонт. Тут будет стол, тут – стул, а с этой стороны – кровать. Так, что тут у меня в сумочке? Хоть бы одна полезная вещь попалась: ни лопаты, ни фонарика. Ладно, укроюсь сумочкой, буду спать сладко, видеть сны. Утром вставать, жить. В гости будут мышки приходить, таракашки, будем с ними ремонт делать, выроем туннель в сказочное подземелье. Они замечательные, я честная. О! Банан! Рано помирать собралась. Впереди еще школа, институт, любовь, большое будущее и счастливая смерть.

Сопелка в третий раз пытается выбраться, просовывает из-под обломков руку, в руке белый парик с косичками.

Сопелка (машет париком). Я здесь! Люди! Я жива!

Майки и Джексон подходят к Сопелке, помогают ей выбраться.

Майки. Так и думали, что ты здесь. Ты как?
Джексон. Так и думали, что ты здесь. Ты как?
Сопелка. Жива.
Майки. Тогда дальше сама?
Сопелка. Сама.

_____________________
*Парентэктомия – (в психотерапии) изоляция ребенка от родителей. Может происходить как специально (при неблагоприятной обстановке в семье), так и не специально (например, при разводе).
**Следует отметить, что актер, играющий Сопелку, начиная уже со второй сцены, постепенно улучшает свою игру. К концу спектакля зритель твердо верит в то, что перед ним – маленькая девочка.

Ждем тексты по адресу first.reading.2013@gmail.com.
Произведения не рецензируются, но читаются очень внимательно.

Еще звучат в ушах аплодисменты,
Дрожь фестиваля в душах не унять.
В холодном Петербурге грели творчества моменты,
Теперь нас будет дружба согревать.

Людей обычных тихое житьё,
А в глубине шекспировские страсти.
Объятья, ссоры, по лицу битье,
Все, как всегда, но сердце рвет на части.

Его был день рождения вчера
Не юбилейный, девяносто третий,
Пять вечеров за часом час, и просто вечера
Нам повезло с ним снова вместе встретить.

Десятое. Февраль. Не просто так,
Ведь в этот день (нам подсказал компьютер)
Родился Брехт, Ринальди, Пастернак
И умер Пушкин, Монтескье и Лютер.

Как странно, что Володин, ведь был советский вроде,
Хоть не писал ни гимнов, ни речей.
Но духом был свободен, и потому народен,
И пережил ловцов и стукачей.

Он не стареет вопреки всему
Хоть изменился быт и строй и город.
Дает он пищу новую и сердцу, и уму
И остается честен, смел и молод.

Ему награды наши не нужны,
Ни грамота, ни звание, ни вымпел
Он встал бы незаметно у стены
И за здоровье наше рюмку выпил.

Володинский закрылся фестиваль
Но сам Володин, несомненно, с нами,
Лютует, как положено, февраль,
Но знаем, что весна не за горами.

Александр Володин. «Пять вечеров». Театр «Мастерская П. Фоменко». Режиссер — Виктор Рыжаков. Художник — Анастасия Бугаева.

Третьи за фестиваль «Пять вечеров» — иные. Самые условные — самые правдивые. Не длинные — короткие. Стремительные, ускользающие, промелькнувшие на одном дыхании. Странные характеры ошеломляют достоверностью. Игольчатые, дерганные, напуганные, смешные, перебитые, искалеченные, добрые, несчастные, верящие, ждущие. Послевоенные. Бьющиеся. За счастье. С жизнью и за жизнь.

Режиссеру Виктору Рыжакову удалось практически невозможное — прочитать и поставить «Пять вечеров» вне квазиреальности 1950-х годов. Вне кинореальности. Совершить дистилляцию. Все наши лжепредставления, все наши «как бы так», весь ностальгический душок и запах типографских красок, покрывающих современные открытки «под CCCР» выпарен. Осталось главное — основа. И ее свойства. Остались контуры, черты. Те, что, бесспорно, выдержат проверку на подлинность. Условный театр, условный ключ, — слава Б-гу! — на безусловность не претендующий.

Реж