Восьмой фестиваль (2012) » Пресса

Ольга Изюмова. «Все люди братья»
Проба пера. Газета Володинского фестиваля. № 5. 11 февраля 2012

3 Александр Вампилов. «Старший сын». Вологодский театр для детей и молодежи. Режиссер — Борис Гранатов. Художник — Виктор Пушкин.

Комедия Александра Вампилова в исполнении актеров вологодского театра становится советским мюзиклом, в котором поет за всех громоздкая радиола. Начинается этот мюзикл с объединяющего всех персонажей танца — тут и жених-летчик, и подруги, которые скоро «прокрутят динамо» нашим героям, и сам Сарафанов Александра Межова — в мешковатом пальто, с кларнетом в руках он лихо отплясывает наравне с молодежью. Сцену освещает огромная луна, бодро мигает гирлянда, Нина Екатерины Чаукиной с Бусыгиным Виктора Харжавина в центре выкидывают рок-н-ролльные коленца… С первых минут нам дают понять, что «Старший сын» — это веселая, чуть нелепая история со счастливым концом, которую актеры расскажут, постоянно обращаясь в зал: «посмотрите, мол, какие тут все чудаки, что с них взять».

3

Кроме радиолы, деталей советского быта практически нет. Пространство спектакля формирует металлическая конструкция с двумя лестницами по бокам и длинной галереей, уходящей за кулисы. На втором плане — подобие ширм, из-за которых показываются танцующие или убегающие герои. Впереди засохшее дерево, на которое Сарафанов рассеянно вешает неуклюжую шляпу… На сцене громко топают, гремят перилами черных лестниц, бегают… да нет, прямо носятся: например, за Васенькой Андрея Камендова почти по одной траектории гонится сначала разгневанная Макарская, а несколько минут спустя выведенная из себя его выходками сестра. Резкие, как па эксцентричного танца или конвульсия марионетки, движения героев, незатейливые трюки Сильвы Александра Ефремова, утрированная пластика заводного солдатика — марширующего летчика, нарочито волнующая походка Макарской в исполнении Аллы Петрик… Играется комедия положения — одного. Расклад ясен практически сразу. Счастливый финал анонсирован. Реплики в сторону заменяются обращениями к залу. Зрителю остается только ждать, когда герои доберутся до того счастья, которое заслужили, кажется, еще до начала спектакля.

Музыки много: советская эстрада, танцевальные мелодии, лирические песни; радиола — самостоятельный персонаж, она отвечает на вопросы героев (каждый раз, когда кто-то спрашивает, который час, как нельзя кстати включается радио, по которому передают точное время). Она живо, подчас иронично реагирует на происходящее, вступает в отношения с персонажами, подчиняясь их просьбам, переключает песни… Каждый герой по-своему общается с радиолой, она, как будто изучив окружающих, всегда угадывает, какую песню поставить, поэтому музыка иллюстрирует настроения героев.

Персонажи скорее проявляют, чем проживают свои чувства — они то и дело звонят в колокол, висящий на сцене, чтобы обратить внимание на что-то, Васенька демонстрирует свою любовь: встречает возлюбленную после работы с теплым пледом и кофе. Кажется, герои спектакля — не маски, конечно, но — фигуры, которым предписано не чувствовать, а действовать (в самом прикладном смысле этого слова). Все болевые точки, моменты, когда может обнажиться страдание, даже не скрыты, а удалены вместе с ненужными бытовыми подробностями. 2 Чтобы сгладить острые углы и выдержать чистоту непринужденного жанра, опущена часть реплик, некоторые сцены переставлены: в спектакле Нина узнает об обмане Бусыгина раньше, чем в пьесе, и реагирует с плохо скрываемым облегчением, ведь теперь она может спокойно ответить на чувства «брата».

А Сарафанов похож на одного из многочисленных чудаковатых добряков Диккенса — с детским непосредственным восторгом он принимает происходящее, лишь иногда на минуту впадая в замешательство, но тут же снова прощая все своим детям. Возможно, один Бусыгин способен к рефлексии, вибрациям совести, сомнениям. Но в мюзикле это уходит на второй план. Спектакль не об этом.

На заднике в ключевые моменты загорается жизнерадостная надпись «Все люди братья» — секрет раскрыт заранее, и зрителю предлагают как будто промотать назад пленку музыкальной комедии, чтобы посмотреть, как (и под какую музыку) герои пришли к этой простой, редко подтверждающейся истине.